Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 10 – Панна Мэра

Но сегодня тишина.

Я прикусываю губу.

Может, задержали тренеры? Может, интервью какое-то берут?

Я делаю шаг в сторону раздевалок. Потом ещё один.

— Пойду ближе подожду… — шепчу себе под нос, чтобы хоть как-то подавить тревогу, поднимающуюся в груди.

Стадионные дорожки пустеют.

Я миную трибуны, сворачиваю к боковому проходу, где обычно ждут детей родители.

И тут вижу.

Около входа в раздевалку стоит Ваня.

С рюкзаком, с мячом под мышкой… И улыбается.

Но не мне.

Перед ним стоит мужчина.

Высокий, в дорогом тёмном пальто поверх безупречного костюма.

Не тренер. Не родитель.

Чужой.

Они разговаривают.

Спокойно. Вместе смеются о чём-то.

Я чувствую, как замедляется шаг. Но потом страх толкает вперёд, и я ускоряюсь, почти бегу.

— Ваня? — голос выходит резче, чем я планировала. — Ваня, что происходит?

Он оборачивается, улыбается:

— Ой, привет! Тут… Тут дядя из Академии со мной поговорить хотел! Он сказал…

Но я не слышу, что он сказал.

Потому что мужчина тоже поднимает голову.

И мгновение останавливается.

Время. Воздух. Сердце.

Глаза.

Те самые. Холодно-карие, знакомые до невыносимой боли.

Егор.

Егор здесь.

Передо мной.

Перед нашим сыном.

Мир проваливается куда-то вниз.

Колени подкашиваются.

И я стою, будто в меня ударила молния.

И теперь между нами не десять лет, не прошлое, не предательство.

А только три шага расстояния.

И сын, который вдруг оказывается между нами обоими.

Я замираю. Не делаю ни шага. Ни вдоха.

Все вокруг резко глохнет. Шум стадиона, детский смех, голоса родителей. Остаётся только это мгновение, растянутое до боли. Этот взгляд. Этот мужчина в дорогом пальто. И осознание, которое бьёт так сильно, что у меня темнеет в глазах.

Егор.

Здесь. Сейчас. Перед моим сыном.

Меня будто обливают ледяной водой. Я ошарашена настолько, что мозг отказывается принимать происходящее. Это не может быть правдой. Не здесь. Не сейчас. Не после десяти лет.

Десяти лет, за которые мы не виделись ни разу. Ни случайно. Ни намеренно.

И Егор не знает. Он не имеет ни малейшего понятия, что у него есть сын.

Я это знала всегда. С того самого дня, как вышла из его дома с пустыми руками и полным сердцем боли. Когда рожала в деревне у родителей, знакомые пошли мне навстречу. Помогли. В графе «отец» поставили прочерк. Чистый лист. Я тогда думала, что так будет легче. Проще. Честнее.

Для нас обоих.

Потом был переезд. Подальше от столицы. Подальше от воспоминаний. Подальше от его мира, его связей, его людей.

Сочи стал новым началом. Море, солнце, горы. Свежий воздух. Здесь Ваня рос сильным, здоровым, упрямым. Таким, каким должен быть мальчик. Здесь он впервые побежал за мячом по песку, здесь впервые сказал, что хочет быть футболистом.

Я устроилась в онлайн-издательство. Удалёнка спасла меня. Я неплохо зарабатываю, пусть без роскоши, но стабильно. Хватает на жизнь, на секции, на форму, на бутсы, которые он так быстро изнашивает. Хватает на эту дорогую футбольную школу, потому что я вижу, как горят его глаза. И я готова на всё, чтобы он мог бежать за своей мечтой.

И вот теперь… Егор.

Что ему здесь надо? Почему именно сейчас? Почему именно здесь?

Сердце колотится так, что мне кажется, оно вот-вот выскочит из груди. Я смотрю на его лицо и пытаюсь понять: узнал ли он? Увидел ли сходство? Понял ли хоть что-то?