Книга Принцип исключения, страница 97 – Алина Аркади

Как только за ним закрывается дверь, сползаю по стене, получив передышку. Слышу, как он отдаёт приказ охраннику оставаться у двери. Бежать… Куда? Подхожу к окну, осматривая территорию, где расхаживают крепкие парни с оружием. Замечаю машину, остановившуюся у ворот, и на секунду выхватываю профиль Гриши на водительском сиденье, но видение исчезает, как только автомобиль въезжает на территорию. Сердце пропускает удар в надежде, что мне не показалось, но следующие полчаса ничего не происходит.

Несколько выстрелов разрывают тишину, а затем слышу топот ног охранника, которому приказали меня караулить. Что-то происходит, и причиной тому стал человек, в котором я увидела Гришу. Осторожно подхожу к двери, приоткрыв, осматриваю коридор, а когда собираюсь рвануть вниз по лестнице, чья-то сильная рука блокирует движение.

— А я за тобой, – Лёня появляется из ниоткуда, – там муженёк твой приехал.

Глава 24

Яров

Идиотский план, который мы с Парето сляпали на скорую руку, сквозит нестыковками. Звон должен быть отбитым наглухо, чтобы поверить, но выбора нет, а нахождение Таси рядом с Лёней, желающим позабавиться с очередным привлекательным телом, не оставляет времени на приведение нюансов к единому знаменателю. Но, как и прежде, я полагаюсь на проницательность Островского, не совершающего ошибок и знающего, как манипулировать людьми, заставляя их совершать нужные действия в своих интересах.

Еду по трассе в направлении загородного домика мэра, в котором, по нашим данным, зависло семейство вместе с Тасей. И я надеюсь, что сынок не распустил свои руки. Дочь Парето Звону нужна живой, пока он не поймёт, как распорядиться прекрасным средством манипуляции. Она единственное, что приведёт Островского в нужное место и заставит попрощаться со всеми принадлежащими ему объектами при учёте новых вводных о статусе мелкой. Выдыхаю, заглушая клокочущую ярость при одной лишь мысли, что кто-то мог навредить Тасе, и набираю новоиспечённого тестя.

— Что у тебя?

— Парней проинструктировал. Снайперы ползут следом за тобой. Разместятся на позициях в тот момент, когда будешь въезжать во двор.

— Если меня пустят.

— Пустят. Думаю, сейчас Звона плющит от осознания, что он проебал жирный кусок, который был почти в руках. Поэтому как минимум тебя выслушают.

— Не стрелять, пока Тася не покинет дом. Главное – она. Я побочный элемент, за который можно не волноваться.

В моём случае это не геройство. Чёткое понимание, что могу не выбраться. Незажившие раны тянут грудину, подтверждая, что моё тело неспособно функционировать в полную силу. Но о себе я забочусь меньше всего.

— Парни в курсе.

— А Аронов?

— Рядом, – удовлетворённо заключает Парето, и я слышу мычание на заднем фоне, подтверждающее его слова. – Выдаст лишнее – мгновенно пожалеет.

— Альберту что скажешь?

— Стечение обстоятельств и шальная пуля. Мы в паре километров от дома. На подхвате. – Пара километров не имеет значения, если мои мозги могут оказаться у ног Звона за несколько секунд.

— Почти приехал. До встречи.

Но после сброса звонка останавливаюсь, прикуриваю сигарету, затягиваюсь глубоко, до покалывания в лёгких, и выпускаю белый дым, рассматривая россыпь звёзд на небе. Если план выгорит, уже через пару часов я прижму Тасю, упиваясь цветочным ароматом и ласковым шёпотом. Только так, на меньшее не согласен. Удивительно, но стоит человеку прикоснуться к мечте, он теряет себя, готов положить на алтарь даже собственную жизнь. Любовь – самопожертвование, граничащее с безумием и заглушающее голос разума в угоду грохочущему сердцу.