Книга Принцип неизбежности, страница 44 – Алина Аркади

Шум, крики и выстрелы перенаправляют внимание присутствующих в сторону лестницы, которая наполняется людьми, бегущими к выходу. Мой «кавалер» испаряется в считаные секунды, а я, понимая, что источником паники, скорее всего, является мой киллер, рвусь к выходу. Оказавшись на улице, рыскаю взглядом и не могу найти нужного человека. Раздаётся ещё выстрел где-то за зданием, и я не раздумывая мчусь к источнику шума, вновь забив на чувство самосохранения.

Едва не вскрикиваю, увидев, как трое избивают Глока. Ему нужно немного времени, чтобы парни отвлеклись, а он имел возможность подняться, поэтому дёргаю шнуровку, распахивая декольте, и кричу:

— Эй, придурки, у меня для вас кое-что есть!

Три пары глаз, залипнув на мои сиськи, напрочь забывают о том, кто тут же поднимается, вырубая одного и принимаясь за оставшихся.

— Подгони тачку!

Одёрнув платье, спешу к автомобилю и почти достигнув цели, оказываюсь в капкане чьих-то лап. Меня сжимают и обездвиживают, и это точно не Глок. Иной запах и комплекция.

— Не брыкайся. Ты едешь с нами.

— Отпусти, – высвободив одну руку, отвожу локоть назад, успев во что-то попасть. – Козёл!

— Держи её! – разносится за спиной, но я бегу, отрываясь от преследователей.

Из-за угла появляется ещё один, сцепив кольцом сильных рук и приподняв над землёй так, что мы оказываемся лицом к лицу. Тянусь к наплечной кобуре, выхватываю пистолет и, приставив чуть ниже ключицы мужчины, стреляю. Получаю освобождение и рвусь дальше, пока на моё лицо не ложится что-то влажное, погружая в темноту.

Сознание возвращается медленно, прорываясь сквозь пелену, застилающую глаза. Во рту разливается неприятное послевкусие, а вязкая слюна не позволяет сглотнуть, словно склеив горло. Омерзительное ощущение.

Пытаюсь сесть, но получается лишь с третьего раза. Схватившись за голову, ныряю пальцами в волосы, массируя кожу и пытаясь унять боль, которая сконцентрировалась на затылке и ползёт вниз, отдавая куда-то в область поясницы. Воспоминания, накрывающие урывками, дают понять, что там, около клуба, я потеряла Глока из вида, когда рванула за машиной.

Чьи-то крепкие руки. Чужой запах. Хватка на плече. Удар. Локоть болит. Снова хватка. Выстрел. Я стреляла. В кого?

Открываю один глаз, затем второй и осматриваюсь. Большой кабинет с высокими стеллажами, заставленными книгами; массивным резным столом на растопыренных ножках; классическим камином, скорее всего, настоящим; большим ковром с густым ворсом на полу и кожаным чёрным диваном, на котором я сижу. Приглушённый свет не бьёт по глазам, позволяя быстро привыкнуть к уютному полумраку, и осознать, что не связана и укутана в тонкий плед.

— Прошу прощения за столь грязный способ доставки, но ты не пожелала идти на контакт с моими ребятами.

Голос из ниоткуда пугает, но, присмотревшись, замечаю силуэт в затемнённой части комнаты, куда не попадает свет, позволяя говорящему скрываться от моих глаз.

— Кто вы? – произношу тише желаемого и, заметив на столе стакан, наполненный жидкостью, делаю несколько жадных глотков.

— Игнатов Павел Валерьянович, – произносит торжественно, видимо, ожидая реакции, которая отсутствует. – Ты меня не знаешь? – мотаю головой. – Никогда не слышала этой фамилии? – вновь отрицание.

— Зачем я здесь? – решаюсь спросить. А вдруг получу честный ответ?