Книга Принцип неизбежности, страница 92 – Алина Аркади

— Почему? – вскидывает взгляд женщина, удивлённая моим вопросом. Или же не понимает, как я вообще на него решилась. – Потому что ты, зая моя, дочь ублюдка, когда-то уничтожившего мою семью. Моего отца святым не назовёшь, но десять лет, когда нам нечего было жрать, я запомню навсегда. Сейчас и не скажешь, что я по мусорным бочкам лазила, чтобы найти кусок чёрствого хлеба, правда? – обводит рукой кабинет, привлекая моё внимание к длинным, острым ногтям чёрного цвета.

— Дети не должны отвечать за деяния родителей.

— Там, откуда ты приехала, возможно. А здесь придётся выгребать за прошлое папаши по полной. Ты хоть знаешь, сколько раз я представляла нашу с ним встречу? – подаётся вперёд, распластавшись по столу. – Но Константин Сергеевич не осмеливается наведаться туда, где тут же лишится жизни. Он предпочитает отсиживаться в большом доме с кучей детишек.

— Вы меня убьёте? – Чем раньше задам этот вопрос, тем быстрее пойму, к чему готовиться.

— Оказывается, я не первая в длинной очереди тех, кто мечтает отомстить твоему папаше. Я тебя продам. И тот, кто приобретёт тебя, наиграется вдоволь. Тебя будут трахать, пока твоё тело не превратится в кусок гниющего мяса, и всё это время ты будешь проклинать своего папочку.

Дёргаюсь от каждого слова, в красках представляя всё, что озвучила Пахомова. И удовлетворённая гримаса, с которой женщина выплюнула каждый звук, не оставляет надежды на спасение. Мысленно зову Льва, который способен вырвать меня из захлопнувшегося с грохотом капкана, но уже через несколько секунд и эта мысль кажется устрашающей.

— Кстати, ты появилась очень вовремя, позволив нашему общему знакомому расплатиться за своё благополучие.

— Что?..

— Глок выкупил свою жизнь, отдав мне тебя.

Разрывающие душу на тысячи осколков слова, будто острое лезвие, проникают под рёбра, вырывая с мясом то сокровенное, что успело зародиться в сердце. Едва не падаю, сносимая лучезарной улыбкой той, что разметала мой мир в щепки.

— Не может быть… – шепчу, вспоминая, как Лев переживал и уговаривал покинуть страну, оказавшись под защитой отца.

— Мы должны были перехватить тебя в Москве, но ты упростила задачу, появившись у ресторана. Скажу больше, Глок организовал аварию и добил парня.

— Женя… – сглатываю, боясь представить, как истязает себя Дина, потерявшая родного человека.

— Он всего лишь препятствие на пути к желаемой цели. Не больше, – умилённо вздыхает. – Отведи в комнату и подготовь, – отдаёт приказ тому, кто всё это время не издал и звука, находясь за моей спиной. – Не забудь сделать покорной и подготовь апартаменты. Проследи, чтобы установили дополнительные камеры.

— Камеры? – спрашиваю, когда мужчина уже тащит к выходу.

— Конечно! Должен же Островский насладиться горячим видео с участием дочери и прочувствовать, что ощущает человек, жизнь которого размазали. Он будет закрывать глаза и видеть, как его дочурку трахает толпа мужиков.

Смех, который разносится по кабинету, пробирается под кожу, парализуя. И пусть всё, что она произнесла, правда, я не желаю, чтобы отец и тем более мама увидели описанный фильм. Лучше будет, если для них я останусь пропавшей без вести.

Меня вталкивают в знакомое помещение, и, рухнув на матрас, подгибаю колени и прячу голову. Не издаю ни звука, молча сглатывая слёзы. И не знаю, что шокировало меня больше: слова Пахомовой или предательство Льва. И то и другое в равной степени паршиво, но с единственной разницей: безразличие мужчины я со временем переживу, а аукцион, который состоится уже вечером, скорее всего, нет.