Книга Принцип неизбежности, страница 93 – Алина Аркади

— На выход! – Приказ от уже знакомого мужика заставляет подняться нас в считаные секунды.

Моё тело спустя несколько часов стало действительно моим, и теперь ощутимая боль в спине и плече приносит дискомфорт. Люба, осмотрев меня, сказала, что на коже красуется несколько синяков, ставших последствием аварии. Кому нужен испорченный товар, точнее, изрядно помятый?

Девушка поведала, что по прибытии сюда их осмотрел врач, подтвердивший девственность. Не помню, подвергалась ли я проверке, но в моём случае это и не нужно. Пахомовой плевать, как обстоят дела с моим организмом, главное, чтобы за дочь Островского дали как можно больше. Даже в случае мести она думает о наживе, желая убить одновременно двух зайцев. Что ж, у меня ещё будет возможность побороться с покупателем. Если, конечно, он будет один. В случае исполнения обещанного женщиной предпочла бы умереть сразу.

Тянемся по коридору, и к нам присоединяется ещё несколько девушек из других комнат. Возраст примерно одинаков, и на их фоне я выгляжу самой старшей и более уверенной. И несмотря на дикий страх неизвестности, изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не доставлять удовольствия надзирателям, окидывающих нас кричащими взглядами. Дай волю, каждую из нас поимели бы ещё до аукциона. Но, вероятно, главной задачей всё же является получение прибыли, поэтому нас заталкивают в подобие ванной комнаты, где находятся восемь душевых, разделённых невысокими перегородками.

— Десять минут, – грохочет мужской голос. – Друг с другом не разговаривать.

И уходить он не намерен, прогуливаясь по узкому проходу и контролируя наши действия. Мерзко до дрожи, потому что лишь Лев видел моё тело со всех ракурсов. Борюсь с желанием сделать надзирателю замечание, вовремя сдержавшись. За перегородкой вижу Любу, которая трёт кожу до красноватых отметин, словно нацелена разодрать её до мяса. И если она думает, что неликвидный товар залежится дольше, ошибается. Не подойдёт для сексуальных утех, уйдёт к тому, кому плевать, что она вообще человек.

— Я всё, – выключив воду, отчитываюсь мужику, который сразу бросает в меня полотенце.

— Мне нужно ещё одно. Волосы длинные, – смело заявляю.

— Все вытираются одним. Ты не исключение.

— А судя по разговору с твоей начальницей, оно самое.

Ожидаю, что надзиратель взорвётся, выместив на мне злость, но, к удивлению всех присутствующих, молча подаёт ещё одно полотенце. Как только водные процедуры окончены, выстраиваемся цепочкой и возвращаемся в комнаты, где для каждой на матрасе разложена одежда. И то, что предназначено мне, с натяжкой можно назвать платьем, потому что два куска ткани в сотню раз откровеннее, чем то, что вызвало негодование Льва перед поездкой в мужской клуб.

Лев…

В сотый раз прокручиваю слова Пахомовой, отказываясь верить в предательство мужчины. Ему не присущи жалость и сострадание, а совесть так и вовсе много лет назад перестала тревожить, и всё же не хочу признавать, что я в нём ошиблась. Не могу. Глупое, раскуроченное сердце жаждет верить, что в этом закрытом человеке осталось ещё что-то человеческое. Мне показалось, что я тронула непробиваемого мужчину, выпросив немного заботы и нежности. Но, возможно, я видела лишь то, что хотела видеть. И мне бы послушаться его, уехав подальше и забыв о существовании Льва Игнатова, вот только я, наплевав на опасность, подставила не только себя, но и Женю.