Книга Пуанты и шипы, страница 32 – Diana Luras

Я повернулась, и быстро пошла прочь, чтобы не слышать того, что он ответит. Краем глаза я видела в каком шоке был Витя, как вздымалась грудь Лекса, когда я отвернулась, чтобы уйти, как сжались его кулаки, и как он хотел было ринуться за мной, но Витя его остановил.

Я шла мимо недоумевающих студентов, которые смотрели на меня с любопытством, некоторые с нескрываемой злобой. Но кто они такие, чтобы мне было до них дело, я даже имен их не знаю.

— Богиня, — выдохнула София, которая наблюдала за этой картиной со стаканчиками кофе в руках. Мы двинулись к выходу.

— Ты видела его лицо?

— Нет, — честно ответила я, — и видеть не хочу.

И это была чистая правда. Впервые за все время он перестал для меня существовать как угроза. Он стал просто парнем — одногруппником, которого можно и нужно игнорировать.

Пусть остается в своем мире грязи и сплетен. А мой мир был здесь, со мной. И в нем постепенно начинала играть музыка, к которой он не имел ни малейшего доступа.

* * *

Пары закончились, и я вышла из университета, вдохнув прохладный осенний воздух, и впервые залюбовалась окружающим меня миром. Я никогда особо не любила осень, из-за ее дождей, сырости, и тусклости, но сегодня все краски стали ярче. В воздухе пахло не пылью, а свежестью, растения приобрели насыщенные, яркие цвета. Красные, бардовые листья на деревьях, казались бархатом, а опавшие желтые были похожи на стайку золотых птиц, присевших отдохнуть. Вот ветерок снова подхватил их и закружил в своем танце, плавно опуская на землю.

Но мое настроение вмиг испортилось, как только я увидела его — Лекса. Снова, снова он. Он стоял у своей машины, и держал в руках небольшую коробочку, перевязанную шелковой лентой.

Я попыталась свернуть в сторону, но он, заметив меня, уже шел навстречу.

— Принцесса, постой!

Я замерла. Что еще? Что он придумал на этот раз?

— Я подумал, — начал он, и его голос показался мне даже слишком мягким, что насторожило еще больше, — и понял, что перегнул палку, что донимал тебя. Как то не по-мужски. — Он протянул мне коробку. — Знак примирения. Держи.

Я молча смотрела на него, но не брала.

— Возьми, — его голос снова приобрел металлические нотки. — Я не люблю, когда мне отказывают, тем более, что пришлось ехать черт знает куда, чтобы это купить.

Я медленно взяла коробку.

— Открывай, — приказал он мягче.

Мои пальцы чуть дрогнули, когда я развязывала ленту. Сняв крышку, я увидела…

Внутри, на мягкой, белой ткани лежали пуанты. Идеальные, новые, от дорогой фирмы, о таких мечтает каждая балерина. Мое сердце на мгновение екнуло от старой, забытой привычки — восторга перед новыми пуантами.

Я, почти что, готова была на долю секунды поверить в его искренность, как мой взгляд упал на правый пуант.

К его носку была искусно, почти ювелирно прикреплена маленькая фарфоровая балерина. У куклы была изящно поднята нога в красивой позе, но… щиколотка была сломана. Не просто отломлена, а вывернута под неестественным углом.

Воздух вырвался из моих легких. Я не слышала больше шума улицы, не видела лица Лекса, перед глазами был образ поломанной куклы. Лекс изобразил меня, он оскорбил не словами, а показал меня в реальности.

Я стояла, сжимая челюсть, я не плакала, не кричала, я смотрела на куклу и ко мне возвращалась почти что утихнувшая боль.