Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 28 – Марьяна Громова

Громов сожрет, стоит мне только расслабиться хоть немного!

Но это если я ему позволю! А я не позволю!

— Клади руку!

Вытягивает на стол перед собой. Вниз ладонью. Хотя отлично же понимает, что нужно перевернуть ладонью вверх!

— Переворачивай! — командую, всем своим видом давая ему понять, что я недовольна его странным поведением.

— Потрогай меня, — его шепот в тишине кухни производит на меня впечатление взрыва!

Я вздрагиваю, отшатываясь в сторону.

Сумасшедший!

— Сейчас сам себя обрабатывать будешь! — психую, бросая на стол смоченный в перекиси ватный диск.

— Всё-всё! Молчу-молчу, — переворачивает ладони, но, естественно, не замолкает. — Что ж ты недобрая такая, а? Это он тебя разозлил?

Во дает! Он реально думает, что я из-за Маренцева? Смешно!

— Нет, он давно уже меня не может разозлить.

С тех пор, как мы разошлись с ним. Ну, разве что из-за нежелания дать мне развод... Но и то... Мне как-то без надобности был чистый паспорт. А он, кроме своих редких приходов с мольбами о прощении, больше ничем не докучал. Наоборот, так как работал в полиции, да еще и был при должности, способствовал тому, что у меня никогда не было проблем с моим магазинчиком — ни бандиты, ни менты, ни налоговая меня не трогали.

Поэтому мне было выгодно, да.

— Не разозлил, потому что я вмешался. Но мог да? — радостно спрашивает Громов.

Ему до тебя, как младенцу до дедушки...

Молча вытаскиваю из его ладони обломавшийся и глубоко засевший шип.

— Ай-яй! Больно! — дергается Громов.

Едва сдерживаю себя, чтобы не подуть ему, как маленькому, на руку! Стоп, Алина! Он же специально тебя на сочувствие провоцирует!

На кухню заглядывает Ася.

— А что это вы тут делаете? А Маренцев уже ушел? — сыплет вопросами.

— А чего это ты папу по фамилии называешь? — с напускной строгостью спрашивает Громов.

— А он мне не папа. А мой папа красивый и молодой. Да только он уехал покорять Москву и забыл про маму...

Сижу, затаив дыхание. Вот это подстава!

Но вдруг прокатит? Господи, пусть Громов ничего не поймет! Ну, пожалуйста!

— Говоришь, уехал Москву покорять... - задумчиво произносит он.

И я по голосу, по тону одному, ледяному, понимаю, что не прокатит. Уже не прокатило.

— Ася, ты тут погуляй с котеночком, ладно, — улыбается дочери, при этом глядя на меня убийственным взглядом. — А мы в вашей ванной трубу пойдем чинить. Мама говорила, протекает труба у вас. Да, Алина?

Судорожно придумывая, как бы соврать сейчас поубедительнее, иду вслед за ним в собственную ванную.

Повозившись, запирает дверь изнутри на хлипкий шпингалет.

Обмирая от страха, стою, опустив глаза в пол.

Пытаюсь найти в себе силы и смелость, главное, смелость, чтобы сейчас самой пойти в наступление! А лучше... лучше как-то извернуться и наврать ему с три короба! Так, чтобы даже тени сомнения не возникло, что Ася может быть его дочерью!

— Отчество ее? — командует отрывисто.

Блин! Сердце, сделав неимоверный кульбит в груди, падает в пятки. Дура, Алинка! Какая же ты дура! А ведь была мысль еще тогда, семь лет назад, записать в Асино свидетельство о рождении отчество своего отца! Но ведь... "Анастасия Тимуровна — как красиво звучит!", а еще "Хоть что-то от настоящего отца останется!"

Ну, и вот! Теперь попала, так попала!