Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 30 – Марьяна Громова

А он... Он такой красивый. Выразительные черты лица, яркие глаза, обрамленные черными ресницами, у него прямой ровный нос, губы... какие же у него губы...

Под моим взглядом он вдруг облизывается, как кот, увидевший миску со сметаной, шагает и мы оказываемся совсем-совсем рядом.

— Если ты меня прощаешь, давай попробуем снова...

Замолкает, неожиданно отводя взгляд от моих глаз в отражении зеркала.

У меня перехватывает дыхание.

Заново? О таком я даже думать себе запрещала! Что "заново"? Какое это "заново" в его глазах?

— Я помню, как нам было хорошо с тобой... в постели, — продолжает он.

И моя, неуспевшая еще родиться, надежда, погибает в муках.

Знаешь, что, Громов!

— Знаешь, что, Громов! — выдумываю на ходу. — У меня уже есть любовник! И муж, как ты успел убедиться, тоже есть! Всё! Все вакансии заняты! Так что, finita la commedia! Я тебя прощаю. Спасибо за цветы. И до свидания!

Его взгляд темнеет. И на мгновение становится страшно. Я даже немного вжимаю голову в плечи, в ожидании... не знаю чего — криков, действий, колкости какой-то.

Но Громов вдруг срывается и, одним движением открыв шпингалет на двери, вылетает прочь из ванной, а потом и из квартиры.

— Мам, — выглядывает дочка из комнаты. — А дядя Тимур с нами ужинать не будет?

Ох, только не говори, что тебе бы хотелось, чтобы "дядя Тимур" с нами поужинал! Только не говори!

Наблюдаю за стариком.

Решает кроссворды, нога под столом лежит на ноге. Ритмично качает ею, играя тапком. Хм... Еще недавно пошевелиться не мог — каждое движение давалось с болью. Ну, во всяком случае, именно так говорил мне.

А еще говорил, что в голове мутно, что "ничего не соображает", что постоянные боли. А ты погляди сейчас — телек одним глазом смотрит, кроссворд вторым разгадывает, при этом еще не забывает следить за сообщениями, приходящими в ватсап. И с кем это он постоянно переписывается, а?

— Отец, давай, я доктора вызову? Пусть посмотрит тебя. Вдруг тебе полегчало уже?

Замирает. Ноги под столом становятся ровненько рядом друг с другом.

Такое чувство, что сейчас и спина его, и ноги, и аура вся выражают мне один большой упрек!

— Не чаешь, как от отца сбежать? — говорит убитым голосом.

И вот ведь странное дело! Мне второй раз за два последних дня становится невыносимо стыдно!

Первый раз вчера. С Алинкой. За то, что когда-то был мудаком, и теперь уверить девушку в том, что изменился, не получится!

А второй вот сейчас. Потому что усомнился в болезни отца. Потому что он хотел бы, чтобы я был рядом, а я всё тороплюсь сбежать, уехать, вернуться в привычную, живую жизнь.

— Вызывай, вызывай, сынок! Мне, и вправду, лучше стало. Вон, глянь, вторые сутки уже в скорую не звонишь! Пора сваливать! А штош поделать, если родной отец на старости лет никому не нужон стал...

Фух.

Ну, и что делать?

Нахожу в интернете платную клинику, записываю его на завтра на прием к терапевту, кардиологу, онкологу, гастроэнтерологу и еще к куче всяких там врачей — благо, можно онлайн выстроить время приема так, что буквально переходи из кабинета в кабинет и всё.

— Я прокачусь тут недалеко? — спрашиваю у него разрешения, как в юности.

— Прокатись. И заодно кефирчику купи. Желудок что-то побаливает.

Он отвлекается на очередное сообщение, пришедшее на телефон.