Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 41 – Марьяна Громова

Почему-то представлять на этом выдуманном коврике с моим членом во рту другую женщину не интересно. Даже как-то... противно, что ли. Да, и тогда точно её согласия не дождёшься...

Гладит рыжего, прижав к груди. Он мордой трётся об её подбородок.

Она улыбается.

Ямочки на щеках...

Красавица...

Зависаю, рассматривая.

И меня вдруг осеняет — хочу её. Не прям вот на сейчас. Вообще. Хочу.

— Так зачем мы тебе, Тимур? — вздыхает она.

— Хочу, — на этой эмоции отвечаю я.

— Хочу! Всё у тебя так — сегодня "хочу", а завтра "не хочу"! А что такое семья, Громов? — как учительница на экзамене строго спрашивает она.

— Алин, что ты сейчас хочешь услышать? — начинает подбешивать меня. — Я что, долбанный философ тебе? Семья — это когда люди живут вместе, заботятся друг о друге.

— А ты так умеешь?

— Научусь, — пожимаю плечами. — Не боги горшки обжигают.

— Семья — это забота, да, но ещё и верность! Выйти замуж и делить своего мужа с другой женщиной я не ХОЧУ и не буду! Слышишь?

Вдыхаю, собираясь столько всего сказать, но... Медленно выдыхаю. Нет, ну, это ведь разные вещи — семья и просто секс без обязательств. Нет? Но сердцем чувствую, что подобные мысли ей лучше не излагать сейчас. Да и вообще... Лучше не излагать.

А мне надо всё обдумать.

Главное, если скажу, что обещаю быть верным, она же не поверит. Да и смогу ли? Учитывая наши загулы на работе...

Но есть один момент.

Важный момент.

— Да, ты права, — поразмыслив, говорю ей. Ощущение такое, словно я по минному полю иду — шаг влево, шаг вправо караются смертью. — Я — раздолбай ещё тот. Но это потому, что... Ну, молодой был, дурной. Может, мне надо это — чтобы ты, чтобы дочка. Я обещаю, что буду стараться.

По её глазам вижу, что не то говорю. Что она разочарована моим ответом. Но... Я не знаю, чего ей надо! Не понимаю!

Забиваю на это. Потому что... Ну, разные мы люди, да! Но надо же попытаться.

За загривок вытаскиваю из её рук рыжего. Ставлю его на пол.

— Иди сюда.

Тяну её за руку в свои объятья.

И от того, что она вдруг не сопротивляется, не вырывается, а молча идёт ко мне и доверчиво кладёт голову на плечо, меня размазывает, как сопливого пацана от первого в жизни поцелуя...

В моей голове кто-то вопит дурным голосом о том, что Громова нужно немедленно, просто немедленно гнать прочь из дома! Наверное, это разум.

Но голос его всё тише и тише.

И вот я слышу всего лишь шёпот — что-то типа "Дура ты, Алинка, он же снова тебя обманет и кинет".

Но этот искуситель знает, как заглушить звуки разума.

Его руки каким-то непостижимым образом оказываются одновременно повсюду — они держат мою голову за затылок так, чтобы не отвлекалась от поцелуя.

Они гладят спину.

И время от времени пока ещё робко, видимо прощупывая мою реакцию, простите за тавтологию, прощупывают задницу.

Я пытаюсь не чувствовать.

Я пытаюсь шутить. И даже внутренне смеяться на собственными шутками.

Но вот он отрывается от губ и так проникновенно смотрит в глаза, что я вдруг на мгновение просто забываю, кто я, кто он, и почему нам "ни в коем случае нельзя".

— Ты такая красивая, — говорит прерывисто, тяжело сглатывает и в глазах восхищение.

И мне очень хочется верить!

Я пытаюсь себе напомнить, что это — всё тот же Громов, и что это всё уже было-было-было... Но его пальцы скользят по талии. И от их прикосновений мне жарко и душно...