Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 51 – Марьяна Громова

— И я! — откликается Ася. — Котлету хочу с картошкой.

Ну, вот! Наш человек! Только Алинка почему-то смотрит недовольным взглядом. Че опять-то не так? Или у тебя дома котлеты закончились?

Пока я чищу и варю картошку, пока режу овощи на салат и накрываю стол, Ася и Громов вырубаются на диване перед телевизором.

Стою в дверях, не решаясь будить.

Хорошо хоть завтра суббота и не нужно уроки делать...

Сердце сжимается от того, что я вижу.

У него на груди — ее голова, на коленях примостился кот. И она так доверчиво обнимает его за талию...

А он, съехав по спинке дивана вниз, полулежит, прижимая к себе и ребенка, и кота так, словно и был здесь всегда, словно для Громова — это норма, вот так лежать на моем диване, в моей квартире, с моим ребенком...

Возвращаюсь на кухню. Наливаю себе воды из-под крана. Пью, пытаясь заглушить в себе поднявшуюся из ниоткуда бурю чувств.

Может, и правда, нужно всё начать заново? Не ради себя, ради Аси! Все-таки это — ее отец. Все-таки ей он нужен.

Но... Но если Громов снова начнет гулять направо и налево? Но если он свалит в свою Москву? А ведь он свалит. Он точно свалит. И гулять начнет. Потому что натура такая.

Асе будет больно, потому что привыкнет. Как к нему, такому, не привыкнуть? Всё у него легко, всё просто, всё на шуточках, на приколах... С ним рядом беспроблемно все как-то, спокойно... Главное, не забывать, что Громов сам — одна большая ходячая проблема. И больше, чем от него, ни от кого другого бед быть не может!

А я? Мне как поступить?

Снова оказаться с разбитым сердцем... Или... Да поздно ведь уже, Алиночка, правда?

Поздно.

Но разве не этого ты, Алина, хотела? Разве не об этом мечтала все эти годы без него? Ведь и дня не проходило без того, чтобы ты его не вспоминала и не мечтала о том, что однажды Тимур вспомнит о тебе и вернется...

Сделав огонь под картошкой тише, наскоро принимаю душ. Тихонько возвращаюсь на кухню.

Снова стою, не зная, как поступить — будить или оставить так на ночь.

... — Пахнет как! — я даже не слышу, как подкрадывается сзади.

Прижимается также, как там, в магазине, в холодильнике.

Только ситуация другая. Ася спит, иначе ее уже было бы слышно. И мы одни.

— А я ребенка уложил. Я — молодец?

Киваю. Покормить ее не успела даже. Но что уж теперь!

— А награда мне будет? — с намеком.

— Котлета сойдет за награду? — самой слышно, как подрагивает мой голос из-за того, что он губами ласкает ушко.

— Я что, собака, что ли? За котлету работать? — угрожающе, но тихонько рычит мне на ухо, а потом вгрызается в шею.

— А-а-ай, — ахаю я, сжимаясь.

У меня такое ощущение, словно тело горячей водой окатили — мурашки бегут от места укуса вниз, и словно тянет все, хочется выгнуться и закрыть глаза. И не думать ни о чем. И чтобы... Да-а-а, чтобы его руки вот также ползли вверх по талии. И очень хочется, чтобы он...

Две ладони накрывают грудь, сжимают, делая именно то, чего нужно моему телу.

Я слышу, чувствую, как у него сбивается дыхание.

Или это моё?

— Алинка, выключай плиту, — хрипло мне на ухо. — Сгорит всё на хрен...

И я послушно выключаю.

Разворачивает, как куклу.

Улыбается.

Трогаю кончиками пальцев его лицо, его улыбку, его губы. В уголках глаз — морщинки. Мне кажется, я их только сейчас замечаю. Столько лет прошло... Мы стали старше.