Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 52 – Марьяна Громова

Ловит мою руку, целует костяшки пальцев, глядя в глаза.

— Пошли, — тянет за руку прочь из кухни.

Сердце разгоняется в груди.

Я знала, что так будет, а все равно стало неожиданностью.

Проходим мимо зала. На журнальном столике горит настольная лампа. Вижу, что Ася уложена на диван и заботливо укрыта пледом. Котенок рядом, голова на подушке возле Асиной.

...В комнате запираю дверь изнутри. Рука по привычке тянется к кнопке, чтобы свет включить. Но... Я ж не смогу при свете!

Господи, что делать-то дальше? Растерянно и смущенно замираю, повернувшись к нему лицом.

В темноте он кажется еще мощнее и выше.

— Иди сюда, — шепотом.

Послушно шагаю навстречу.

Его губы ласково прикасаются к моим. Словно уговаривают не бояться и принять всё, как должное. А руки тем временем развязывают пояс халата, и вот он уже падает на пол к моим ногам.

Кладет мое ладонь на пояс брюк.

Ох. Может, ты сам как-нибудь, а.

— Раздень меня...

У него такой голос, как будто он тоже в таком же раздрае, как и я.

И я не могу не подчиниться.

Дергаю ремень непослушными пальцами. Костяшки касаются натянувшейся ниже ткани. И его члена, рвущегося наружу из одежды.

— Ммм, — горячо стонет мне в волосы.

От его стона волоски на моих руках, кажется, становятся дыбом, а между ног все сладко сжимается так, словно он уже во мне.

И чтобы получить еще этих ярких, острых, таких желанных ощущений, я уже намеренно накрываю его плоть ладонью, легонько сжимая...

Эх, сколько в моей долгой жизни было женщин — соблазнительниц, просто любительниц секса или денег, профессионалок! Опытных, умеющих удовлетворить любые, даже самые необычные вкусы мужчины. Красивых и не особенно, ухоженных и не так, чтобы сильно, молоденьких и не очень. И Алинка была и остается одной из многих! Ведь так, Громов?

Так. Да. Отвечаю я себе мысленно.

Но эти убеждения работают только до того момента, пока ее маленькая ручка не ложится на мой член.

А потом всё! Не работают!

И не потому, что я теряю голову и набрасываюсь на нее.

Точнее, не только поэтому.

Ведь я все-таки и голову теряю, и набрасываюсь, да...

Но еще и потому, что я не могу расслабиться, и не думать, хоть стреляй! У меня комплекс теперь из-за этой заразы! Серьезный! Я целую ее и думаю, а заходит ли ей! Я, блять, бросаю ее на кровать, и ужасаюсь — не ударилась ли она! В порыве страсти ставлю ей засос над грудью, и ругаю себя последними словами... потому что... вдруг ей больно?

Это что вообще такое?

И при этом...

Странные вещи происходят.

Она стонет, когда я ласкаю языком сосок. Она стонет! А у меня в груди совершает кульбит сердце, и поджимаются яйца, как будто это не я ласкаю, а меня! Это как так?

Я никогда не парился о том, что чувствует женщина в постели со мной. Не нравится — не держу. И, по сути, мне было не так уж и важно, кончает она или нет. Ведь бабы — они те еще актрисы, сыграют так, что и не догадаешься, и поверишь. А вот это вот всё: "Тебе было хорошо со мной?" и тому подобные глупости, ну, не вписывались они никогда в мою кратину мира.

А здесь я намеки ловлю... слушаю ее дыхание... кайфую от стонов.

Поэтому, наверное, и оргазм с ней в прошлый раз был такой — как будто двойной, как будто не только в паху взрыв, но и в голове. И, кстати, в голове даже сильнее! Главное, чтобы это были не признаки инсульта какого-нибудь. А то сдохнуть во время секса в моем-то возрасте как-то не комильфо.