Книга Измена. Слушай свое сердце, страница 34 – Елена Грасс

Кстати, недавно полезла в поиск, чтобы узнать, что такое синдром отличницы у взрослых женщин — и там прямо как про меня написано: стремление всё контролировать и делать идеально, болезненная реакция на любую критику (даже конструктивную), страх попросить о помощи (это же слабость!), неумение расслабляться, чувство вины за отдых, привычка копить в себе злость и обиды, ведь «хорошие девочки» не могут злиться открыто!

Неожиданно осознаю: да, сначала ты везде первая, а потом — первая в очереди к неврологу с неврозом.

— Если вы на несколько дней заберёте детей, я буду очень благодарна. Мне на самом деле отлежаться бы, отдохнуть… — Ломаю свою гордость и впервые за последние несколько лет прошу о помощи.

— Конечно!

Я не скажу маме всего сейчас. Пусть думает, что пока дети у них, я просто отдыхаю. На самом деле я немного приду в себя и начну паковать мужу чемоданы. Пора ему с вещами на выход.

Я проспала весь день.

Позже я заглянула в комнаты Ромки и Майи — ни вещей, ни рюкзаков. Надо же… А я даже не слышала, как они собрались и уехали.

И всё это без моих напоминаний, списков «не забыть». Без панических криков: «Мам, ты не видела мою синюю футболку от формы?»

Все эти годы я искренне верила, что без моего надзора они соберут не то, забудут документы или опоздают.

Но они вполне справились сами и, на удивление, даже оставили порядок каждый в своей комнате.

Мои дети неожиданно стали такими самостоятельными.

«Главное — не задуши их своей любовью!» — всплыла сейчас в памяти фраза мужа.

Видимо, я действительно всех душила чрезмерной заботой, и его в том числе. Но он вместо того, чтобы сказать мне правду и показать мои ошибки, просто предпочёл спутаться с другой и искать «лёгкости» на стороне.

Слабак — вот и вся моя ассоциация с мужем теперь. А ведь я верила, что его «правдорубость» распространяется не только на подчинённых и моих подруг, но и на меня.

Муж ведь прекрасно знает, что я умею слушать и понимать. Но он выбрал более простой путь — молчание!

… — Единственное, есть моменты, которые меня сильно удивили. — Передо мной сейчас сидит подруга и рассуждает.

— И мне тоже кое-что бросилось в глаза. Тебе что?

Ася смотрит куда-то вдаль, словно глубоко задумалась, а я жду.

— Была одна странность для меня, когда я за ними наблюдала…

— Какая? Не томи!

— Они даже не обнимались, не целовались…

Я наблюдаю за её выражением лица, и все мои догадки подтверждаются. Ей, как и мне, это показалось… неестественным.

— Держались вроде как чужие люди. Не понимаю… — продолжает Ася.

Теперь в её голосе слышится недоумение, граничащее с раздражением.

Ася не любит непонятных ситуаций. Для неё всегда всё должно быть ясно: любит — значит, любит, изменяет — значит, изменяет! И конечно, было бы намного проще считать его предателем, если бы они в аэропорту открыто обжимались.

Мы надеялись, что именно там мы получим ответы на все вопросы, но часть из них так и осталась без ответов.

Конечно, я соглашаюсь с ней сейчас. Это действительно выглядело странно.

Эд, кстати, такой же, как Ася: всё чётко и ясно. Он никогда не был стеснительным. Наоборот, он всегда выражал эмоции ярко, без полутонов. Если любил — то страстно, если ненавидел — также яростно.

Даже свою неприязнь к моей подруге он демонстрировал открыто: не скрывал ни насмешек, ни колких замечаний, а иногда и откровенного раздражения.