Книга Ёлочка, беги!, страница 14 – Ольга Дашкова

— С чего бы мне вас обманывать?

— Понятия не имею. Может, вам нравится смотреть, как я мучаюсь без машины. Может, это какое-то местное развлечение – издеваться над городскими. Может, вы просто получаете удовольствие от моих страданий.

Бука-сосед молчит. Челюсть напряжена, на скулах играют желваки. Я попала в точку? Или, наоборот, совсем мимо?

— Я не издеваюсь, – глухо говорит.

— Тогда объясните мне, почему машина, которая вчера заводилась, сегодня вдруг требует недельного ремонта?

— Потому что я так сказал.

— Это не объяснение.

— Другого у меня нет.

Стоим друг напротив друга, как два барана на узком мосту. Он – огромный, в дурацкой телогрейке, с тряпкой в руках и масляным пятном на щеке. Я – в городском пуховике, с фотоаппаратом на шее и растущим желанием придушить его этой самой тряпкой.

— Ладно, – говорю, отступая к двери. – Неделя так неделя. Но если через неделю машина не будет готова, я найду другой способ уехать. Автобус, попутка, оленья упряжка – мне все равно.

— В Сосновку автобусы не ходят.

— Значит, пойду пешком.

— Сорок километров по лесу при минус двадцати?

— Если понадобится – да.

Он качает головой. То ли восхищенно, то ли с жалостью, не могу разобрать.

— Вы сумасшедшая.

— А вы невыносимый!

Разворачиваюсь, выхожу из сарая, хлопнув дверью так, что с крыши осыпается снег. Пусть подавится своим ремонтом. Пусть ковыряется в моей машине хоть до весны. Мне плевать. Абсолютно плевать.

Иду к своему дому, чувствуя, как горят щеки, то ли от мороза, то ли от злости. Скорее второе. Давно меня так не выводили из себя. Даже Игорь со своими «ты красивая, но…» не бесил меня так сильно.

Хотя нет, Игорь бесил по-другому. Игорь умел говорить гадости сладким голосом, оборачивать оскорбления в комплименты, убеждать, что проблема во мне. А этот… этот просто молчит и смотрит, молчит и смотрит, и от этого взгляда хочется то ли провалиться сквозь землю, то ли дать ему в лоб.

Захожу в дом, снимаю пуховик, сажусь на табуретку у печки. Ладно. Спокойно. Разберемся.

Значит, сосед меня ненавидит. Это понятно, баба Зина объяснила про городскую, которая его бросила. Логично, что он теперь шарахается от всех, кто пахнет московской пропиской и латте.

Но зачем врать про машину? Если хочет, чтобы я уехала поскорее, почему не починит ее нормально и не отдаст? Зачем тянуть время?

Может, он просто плохой механик и стесняется признаться? Нет, не похоже. Степаныч говорил, что у него руки золотые. Да и по тому, как он вчера обращался с печкой – уверенно, профессионально, – видно, что человек умеет работать руками.

Тогда что?

Может, дело во мне? Может, я чем-то его оскорбила, сама того не заметив. Может, слишком много вопросов задаю. Или слишком мало благодарю. Или не так смотрю. Или так смотрю, но не туда.

Господи, да какая разница? Он младше меня на пять лет. Мальчишка, который играет в обиженного взрослого. Пусть чинит свои машины и пасет своих коз. Мне до него дела нет.

Вообще, если подумать, много чести переживать из-за какого-то деревенского механика. У меня есть дела поважнее. Статья, например. Фотографии. Дедлайн.

Достаю телефон, перекидываю на него утренние снимки с фотоаппарата. Колодец получился хорошо, атмосферный, с инеем на срубе. Сарай – тоже ничего, если обрезать мусорный бак слева. Дом – вполне так симпатично, особенно с дымом из трубы.