Онлайн книга «Ёлочка, беги!»
|
— Да. Поздно. Устала. Завтра рано вставать. Вру. Завтра мне никуда не надо вставать рано. Но ему об этом знать не обязательно. Он тоже встает. Идет за моим пуховиком. Подает его мне, и я ловлю себя на мысли, что боюсь снова коснуться его руки. Боюсь. Или хочу? Нет. Не думать об этом. Надеваю пуховик, застегиваюсь до подбородка, словно это броня, которая защитит меня от… от чего? От него? От себя? — Спасибо еще раз, – говорю уже в дверях. – За ужин. За компанию. — Не за что. Мы стоим в дверях, он внутри, я снаружи. Между нами полметра морозного воздуха и что-то еще, чему я не хочу давать название. — Спокойной ночи, – говорю. — Спокойной ночи, Татьяна. Мое имя в его устах звучит… по-другому. Мягче. Теплее. Ухожу. Почти бегу к своему дому, скользя по утоптанному снегу. Сердце колотится как бешеное, щеки горят, и я не знаю – от мороза это или от чего-то другого. Захожу в дом. Прислоняюсь к двери спиной. Закрываю глаза. Что это было? Ничего. Ничего не было. Просто ужин. Просто самогон. Просто случайное прикосновение. Не нужен мне никакой сельский роман. Пусть даже с таким… с таким… С таким сильным. Харизматичным. С руками, которые чинят все на свете. Со взглядом, от которого колени становятся ватными. Нет. Хватит. Я уеду через пару дней. Напишу статью, получу гонорар и забуду эту деревню, как страшный сон. И его забуду. Обязательно забуду. Если получится. Открываю глаза, смотрю в темное окно. В соседнем доме горит свет. Силуэт проходит мимо – высокий, широкоплечий. Надо бежать, пока не поздно. Но в голове полная каша. Это точно все самогон. Глава 8 23 декабря. 9:00. Сосновка. Топор входит в полено с хрустом, разваливая его на две ровные половины. Беру следующее. Удар. Хруст. Еще одно. Удар. Хруст. Колю дрова уже сорок минут. На мне только футболка, несмотря на минус двадцать пять. От тела валит пар, как от загнанной лошади. Руки гудят, спина мокрая, в голове – звенящая пустота. И это именно то, что мне сейчас нужно. Потому что если я остановлюсь хоть на секунду, то мысли вернутся. А мысли у меня сегодня такие, что хоть в прорубь ныряй. Все из-за нее. Из-за этой московской журналистки. Из-за Татьяны. Точнее, из-за сна. Проснулся в пять утра с таким стояком, какого у меня не было со времен подростковых мокрых снов. Стояком, который не желал уходить, несмотря на все мои попытки думать о чем-нибудь скучном и несексуальном. Курятник. Надо построить новый курятник. Старый уже разваливается, куры мерзнут. Нужны доски, гвозди, утеплитель… Не помогает. Сарай. В сарае надо починить дверь, она скрипит. И крыша течет в одном месте, надо залатать. И верстак шатается… Не помогает. Потому что перед глазами Татьяна. Такая, какой я видел ее во сне. Господи. Этот сон. Она стояла передо мной в той самой черной водолазке. Смотрела своими серо-зелеными глазами – насмешливо, дерзко, как она умеет. А потом медленно, очень медленно начала стягивать водолазку через голову. Я хотел отвернуться. Во сне я понимал, что это неправильно, что я не должен смотреть. Но не мог. Физически не мог оторвать взгляд. Под водолазкой оказался черный кружевной бюстгальтер. Полная и мягкая грудь приподнималась при каждом вдохе. Она улыбнулась, видя мой взгляд, и потянулась к застежке… Стоп. Не думать об этом. Не думать. |