Книга Ёлочка, беги!, страница 31 – Ольга Дашкова

— Ты одет, – говорит она хриплым голосом.

— Исправлю.

Срываю с себя рубашку – пуговицы разлетаются, плевать. Стаскиваю штаны, белье, все одним движением, не отрывая от нее взгляда. Таня смотрит на меня, на мое тело, и я вижу, как расширяются ее зрачки, как она облизывает губы.

— Иди сюда, – шепчет она.

Иду. Опускаюсь на колени перед полком, склоняюсь над ней. Она тянется ко мне руками, обнимает за шею, притягивает к себе. И я снова целую ее.

Но теперь – не только губы. Целую шею, там, где часто и быстро бьется пульс. Целую ключицы, ощущая языком солоноватый привкус пота. Целую грудь, она выгибается мне навстречу, тихо стонет и запускает пальцы мне в волосы.

— Женя…

Провожу языком по ее соску, она вздрагивает всем телом. Беру его в рот, легонько посасываю, Таня стонет громче, царапает мне плечи ногтями.

Боже! Какая она отзывчивая! Каждое мое прикосновение отзывается в ней дрожью, стоном, движением. Она не лежит как бревно, не притворяется, не играет – она чувствует. По-настоящему чувствует.

Спускаюсь ниже, целую живот, мягкий, теплый. Она напрягается, рефлекторно втягивая его.

— Не надо, – шепчу ей в кожу. – Ты красивая. Вся. Целиком.

Она смотрит с удивлением, с недоверием. Словно не привыкла слышать такое. Словно кто-то убедил ее, что она недостаточно хороша. Идиоты. Все те мужчины, что были у нее до меня, – идиоты.

Спускаюсь еще ниже. Развожу ее колени, она секунду сопротивляется, потом расслабляется и позволяет. И прикасаюсь губами. Она громко вскрикивает, удивленно. Выгибается дугой, хватается за края полки. Я придерживаю ее за бедра, не даю отстраниться, продолжаю ласкать языком, губами, находя то самое место, от которого она сходит с ума.

— Женя… Женя, я не… я сейчас… боже мой…

Не останавливаюсь, чувствую, как напрягается ее тело, как сжимаются бедра вокруг моей головы, как она дрожит мелкой дрожью, а потом кричит, выгибаясь и впиваясь ногтями в деревянную полку.

Поднимаю голову, смотрю на нее. Татьяна лежит с закрытыми глазами, грудь часто вздымается, на щеках румянец. Красивая. Невероятно, безумно красивая. Поднимаюсь, нависаю над ней. Она открывает глаза – они влажные, темные, шальные.

— Это было… – начинает она.

— Это было только начало.

Целую снова, она чувствует свой вкус на моих губах, стонет мне в рот. Руки скользят по моей спине, по пояснице, ниже, и, когда она касается меня там, я чуть не теряю сознание. Три года. Три чертовых года я не чувствовал женских рук на своем теле. И вот теперь ее руки, ее прикосновения, ее пальцы, обхватывающие меня…

— Таня… – выдыхаю. – Если ты не остановишься, я…

— Не останавливайся, – шепчет она. – Пожалуйста, Женя. Не останавливайся.

И я не останавливаюсь, устраиваюсь между ее бедер, полок едва вмещает нас двоих. Вхожу в нее медленно, осторожно, давая привыкнуть. Она втягивает воздух сквозь зубы, закрывает глаза, обнимает меня ногами. Горячая, тесная, идеальная.

Замираю на секунду. Смотрю на ее лицо, на закушенную губу, на капельки пота на лбу, на ресницы, дрожащие над закрытыми глазами.

— Посмотри на меня, – прошу.

Открывает глаза. Смотрит прямо мне в душу. И я начинаю двигаться.

Сначала медленно, размеренно. Чувствую каждый миллиметр, как она сжимается вокруг меня, как подается навстречу каждому толчку, как ее ногти впиваются мне в спину, оставляя следы, которые будут напоминать мне об этом еще неделю.