Книга Хирург для дьявола, страница 8 – Кэти Андрес

— Он сказал, что брата не спасти, — раздался из угла низкий, вибрирующий голос. От этого звука по спине пробежал неприятный холодок.

Я коротко усмехнулась.

— Потрясающая кадровая политика. Минздрав бы оценил.

Тень в углу шевельнулась. Мужчина медленно подался вперед, хотя его лицо всё еще скрывал мрак.

— Так что скажешь, докторесса? Брата не спасти?

Я подняла глаза от зияющей раны и посмотрела в угол. Свет от фонарика мазнул по его фигуре, выхватывая из темноты главное: на коленях мужчины, небрежно зажатый в крупной ладони, лежал тяжелый матовый пистолет. Дуло смотрело прямо на меня.

Я перевела взгляд обратно на мальчишку, вслушиваясь в хрипы его легких. Времени не было от слова совсем.

— Пока не знаю, — совершенно спокойно ответила, погружая зажим в рану. — Но уверяю вас, я сделаю всё возможное. А теперь заткнитесь и не мешайте мне работать. Зажим!

Один из амбалов вложил мне в ладонь нужный инструмент.

Ну, поехали.

Щелчок зажима. Короткий вздох. Скальпель. Тампон.

Говорят, у каждого человека есть свое «место силы».

Кто-то медитирует на вершине горы, кто-то ловит дзен на коврике для йоги.

Моим местом силы была операционная.

Ну, или, как в данном случае, сколоченные вместе доски, залитые чужой кровью.

Стоило мне погрузить руки в рану, как весь мир вокруг просто переставал существовать.

Исчез страх, исчез холодный деревянный дом, исчез труп коллеги под ногами. Осталась только анатомия. Разорванные ткани, пульсирующие сосуды, сплющенный свинец, который нужно было вытащить любой ценой.

Я работала быстро, четко и, как ни странно, абсолютно расслабленно. Мои руки не дрожали — адреналин давно выжег из нервной системы малейшие намеки на тремор. В такие моменты я чувствовала себя Богом. Ну, или хотя бы его очень компетентным заместителем.

— Меня Валерия зовут, — бросила я в пространство, ловко перехватывая артерию, которая пыталась устроить нам здесь фонтан. — А вас?

Из темного угла, где мерцал огонек сигареты, не донеслось ни звука.

— Ладно, мистер Никто, — пожала плечами, — Долго на вас этот… — я слегка кивнула в сторону убитого доктора, — работал?

— Достаточно, чтобы понимать, к чему ведет его отказ, — ровно, без единой эмоции ответил низкий голос. От этого спокойствия по загривку снова пробежал мороз, но я лишь хмыкнула.

— Он на самом деле ваш брат, или вы тут всех так называете? Ну, знаете, «брат за брата», понятия, бригада? — я бросила окровавленный тампон в миску и протянула руку. — Пинцет.

В ответ снова повисло тяжелое, давящее молчание. Только сопение амбала, который дрожащими руками подал мне инструмент.

— Может, музыку включим? Настроение у вас тут какое-то… могильное. Мешает сосредоточиться.

— Заткнись и работай! — вдруг проревел мужик, стоявший рядом со мной. У него сдавали нервы. Глаза дикие, на лбу испарина. Он потряс в воздухе зажимом, словно собирался меня им ударить.

Я медленно, очень медленно выпрямилась. Опустила окровавленные руки на край стола и подняла на него совершенно мертвый, тяжелый взгляд. Тот самый взгляд, которым я обычно смотрела на Эдика, когда он требовал сдать отчеты в нерабочее время.

— Во-первых, герой, гонор поубавь. Я тут работаю, между прочим. И мне, в отличие от тебя, терять нечего. Помру так помру. Поверь, никто обо мне не схватится, разве что пациенты в поликлинике поворчат, что талоны сгорели. А вот парнишка этот без меня загнется. Минут через десять, максимум. И пока вы будете везти сюда третьего хирурга, он не переживет даже погрузку в машину. Так что закрой рот, протри глаза и дай мне кетгут. Быстро.