Книга Малая, я тебя испорчу, страница 185 – Настя Мирная

Рассеянно киваю и плетусь за ней в ближайший фастфуд. Что-то ем. О чём-то разговариваю. А все мысли о Нике.

— Ребята в клуб зовут, – лыбится Ками, поворачивая ко мне экран своего телефона.

— Камилл, пожалуйста, не настаивай, но я в общагу. Устала и хочу только спать.

Она сникает, но, видимо, понимает мою ситуацию. И это она ещё не в курсе про Никиту.

В крошечную комнатушку вхожу, когда на улице уже совсем темно. Скидываю ботинки и нащупываю выключатель, как вдруг в темноте раздаётся пропитанный агрессией голос:

— Ты обещала, что больше не сбежишь.

В кромешной темноте не вижу её лица, но паникой от Светы фонит на весь этаж. Она глухо вскрикивает, шагает в сторону, обо что-то ударяется и ойкает. Я не шевелюсь ещё несколько секунд, наблюдая за мечущимся силуэтом. За последние пару часов мои глаза привыкли к мраку. Светкины — нет.

— Почему ты так боишься, Света? – давлю интонациями, при этом говоря очень тихо. – Ты могла просто дать мне ответ. Любой. Один грёбаный звонок, чтобы я знал, стоит на что-то надеяться или нет.

— Я собиралась, – выдавливает, вжавшись в стену. – Пришлось срочно уехать, был сложный экзамен, – оправдывается вяло.

Во дворе шарашкиной общаги прокатывается тачка. Блик фар на секунду освещает её лицо, но я вижу только блестящие звёздами глаза. Рёбра сжимаются, блокируют работу лёгких и сердечной мышцы.

Что я тут делаю? Зачем приехал? Почти полгода успешно держался подальше. Не заходил в её соцсети. Не открывал редко появляющиеся фотки. Не листал галерею в своём телефоне. Не заглядывал в переписку. Не порывался позвонить сначала каждый час, потом хотя бы раз в неделю. Варился в своей ошибке, в своей вине. Осознанно наказывал себя за неё. А потом увидел Малую на вечеринке. Тот её взгляд, полный разочарования, и бродящий в крови градус вырвали из меня всё, что столько времени хранил и оберегал. Так же, как Света лелеяла свои страхи.

Где-то на краю сознания понимал, что хочу наказать её за то, что случилось из-за неё же. За своё дерьмовое самочувствие, за время, проведённое в одиночестве. А когда вывалил — пожалел. Не того, что сказал, а потому что невовремя. И как последний дебил верил, что Малая позвонит. Даже если не сможет простить — скажет прямо. Впервые, сука, без увёрток и побегов. Почти весь день проторчал под её домом. Смотрел, как шторы снимает, орхидейки свои поливает, а звонка всё не было. А потом она вышла с рюкзаком и села в такси. Поехал следом и наблюдал, в какой автобус садится. Разочарование ебануло так, что я решил выяснить отношения окончательно. Без полумер. Пусть, глядя мне в глаза, скажет, что я недостойная её тварь, что предал, обидел. Что оказался именно таким, каким она меня представляла.

Спрыгиваю с подоконника и пружинящей походкой двигаюсь на Свету. Она скользит по стене, наощупь обходит стол. С него что-то падает и глухо приземляется на пол. Ощущаю себя хищником, преследующим добычу. Не хочу, но ощущаю. Меня, мать вашу, бомбит от злости на Свету, на себя, на несправедливый мир, на ошибки, которых, чем сильнее стараешься избегать, тем больше совершаешь. Но сегодня всё решится.

Малая добирается до окна. Мы меняемся местами. Слабая луна подсвечивает её волосы, делая их похожими на серебристый ореол. У меня кровь бурлит от осознания, что сегодня всё закончится. Вот только не могу предсказать, каким будет финал.