Книга Малая, я тебя испорчу, страница 188 – Настя Мирная

— Д-да, – заикается, зарывшись лицом в подушку. – Я отвратительная. Уродина.

— Ты дура, Света, это да. Только бояться надо не этого, а своего поведения, трусости, привычки сваливать раньше, чем проблема успеет сформироваться.

Расстёгиваю крючок бюстгальтера. Кончиками пальцев провожу по красной широкой линии. Слева направо языком скольжу. Поднимаю одежду ещё выше. Стягиваю, оголяя торс полностью. В глазах темнеет, и вспышки сверкают.

— Моя раненая девочка, – хриплю, не прекращая зацеловывать. – Я тебе помогу. Всё залечу. Заласкаю. Залюблю. Ты доверяй мне. Больше никогда не предам.

Зря последнее ляпаю — Света каменеет. Но при этом весь отпор угасает. Отпускаю её руки, она сразу в подушку хватается, сминает её. Головы не поднимает.

Скидываю с себя свитер и прижимаюсь голой грудиной к её спине. Тычусь носом в ухо. Дышу отрывисто, жарко.

— Света, это была ошибка. Ошибка, которая почти свершилась. Если думаешь, что такое не прощается — ты права.

Она медленно поворачивает голову. Лицо и глаза блестят от кристаллов соли в слезах. Я слизываю её. Мягко к губам прикасаюсь. Света робко в ответ шевелит своими. Совсем слабо, будто сил нет. Я не углубляю, пощипывая её губы своими. Сдвигаюсь немного назад, дабы иметь возможность видеть её глаза, и произношу чётко:

— Я сам себя простить не мог. И до сих пор не могу. Я не собирался ни с кем спать, просто был раздавлен. Она тоже. Никто из нас не хотел этого. Мы… Мы боялись замёрзнуть в пустоте, оставленной теми, кого мы любили.

— Кто она? – выдыхает раздробленно и глубоко вдыхает.

— Неважно, Свет. Она хороший человек. Мы оба жалеем о том, что почти сделали. Оба понимали, что неправильно поступаем, а остановиться не могли. И даже не похоть двигала, а отчаяние. Я поэтому с тобой встретиться не захотел, избегал, не звонил. Потому что изменил. И ведь не телом даже, не сердцем — намерениями. Тем, что потерял ненадолго контроль, – перебираю пальцами влажные волосы. Вес удерживаю на локтях. Зрительный коннект ни на мгновение не рву. – Свет, я тебя люблю. И одну тебя по-настоящему хочу. Не только физически, а целиком.

— Никита, – хлюпает носом и прикусывает изнутри щёку. – Ник, я… Я люблю тебя.

Киваю с улыбкой. Целую припухшие губы.

— Я знаю. Всегда знал. Дашь мне шанс? Начнём сначала?

— Это будет сложно, учитывая обстоятельства.

— Свет…

Начинаю было говорить и заново злиться, как она смеётся:

— Твой… член давит мне в копчик, Ник. Кто так начинает?

Ржу, заваливаясь на неё и придавливая всем весом.

— Мы, Принцесса.

Света предпринимает попытку перевернуться. Я мягко, но настойчиво укладываю её обратно и шепчу в ушную раковину:

— Полежи так. Расслабься и не думай. Отпусти себя.

Мне необходимо, чтобы она привыкла к тому, что я вижу её самую большую боль. Что принимаю и люблю её со всеми страхами.

Сдёргиваю застрявшую в районе локтей одежду. Проталкиваю руку выше груди и приподнимаю Свету. Снимаю и отбрасываю в сторону лифчик. Прижимаюсь губами к основанию шеи и снова повторяю, что она самая красивая, нежная и любимая. Бормочу что-то о том, как сильно скучал, как жалею о содеянном. Она ни на что не отвечает, только дышит всё чаще.

Непроизвольно толкаюсь бёдрами вперёд. Сам себя торможу, приподнимаюсь. Не подстёгиваю желание мыслями, что вот она, моя бегунья, сейчас полностью в моей власти. Не сопротивляется ни словами, ни действиями. Готова стать взрослой. Боится, конечно. Мелко дрожит, напряжена. Уже половину подушки в кулаках собрала.