Книга Дикарка для Хулигана, страница 181 – Настя Мирная

— Боюсь. Очень. Но мы справимся. Доверяешь мне?

— Безгранично! — убеждаю пламенно.

В ушах всё ещё стоят его слова о пустых заверениях в доверии и беспричинной ревности. Даже то, что сейчас причина у меня была, всё равно чувствую себя виноватой перед ним. Если бы я только дала ему объяснить…

— А веришь? — толкает еле слышно.

Открываю глаза и устанавливаю зрительный контакт. Цепляюсь пальцами в его плечи, приподнимаясь на носочки.

— Верю. Честно верю. Просто в тот момент, когда увидела, как ты…

— Веришь, что я её не целовал?

Тяжело сглатываю и киваю. Перевожу сбитое с ритма дыхание.

— Да, Егор.

И это чистейшая правда. Если пораскинуть мозгами, то можно понять, что если бы Гора решил отрастить мне рога, то не стал бы делать это в открытую.

— Поедем домой?

— Да.

— Подружку твою заберём или бросим отбиваться от твоих братьев? — высекает, улыбаясь.

Честно признаться? Я слишком зла, но понимаю, что на это нет причин, поэтому звоню Лике. Она выходит минут через пять и тут же подбегает ко мне. Хватает за руки и смотрит в глаза.

— Даня, я понимаю, как это выглядело, но мы ничего не делали. Егор попросил прикрыть вас, и я, не раздумывая, согласилась. Я же не предполагала, что ты это увидишь и так воспримешь. Мы даже не обнялись. Только не злись на нас. Он же, — бросает быстрый взгляд на курящего и разговаривающего по телефону Северова, — только на тебя смотрит. Иногда я даже начинаю завидовать, потому что меня никогда никто не любил так сильно. Настолько, чтобы не замечал никого вокруг.

Подруга продолжает что-то тарахтеть, но я уже её не слушаю. Обернувшись, поедаю глазами парня. Ещё недавно убитое сердце воскресает и начинает выбивать по рёбрам Богемскую рапсодию.

Любит? Почему тогда не может сказать прямо? Почему продолжает молчать?

Он убирает телефон в карман. Судя по вздымающейся и опадающей спине, тяжело вздыхает. Мышцы натягивают ткань куртки до треска. Гора оборачивается. Его взгляд мгновенно темнеет. В три шага преодолевает пару метров, которые нас разделяют. Рывком притягивает меня к себе и с яростью целует. Скребу ногтями его затылок и шею, глубже всасывая в ротовую полость язык.

— Аномально, Диана. — бомбит хрипом спустя несколько минут поцелуя.

Я очень хочу ему ответить, но еле сдерживаю слёзы, когда его глаза горят невысказанной любовью.

Там же она. Там. Я её вижу. Я её чувствую. Не нужны мне никакие слова. Этого достаточно.

Обнимаю за поясницу, прикасаясь губами то к шее, то к подбородку, то к нижней челюсти.

— Значит, ты веришь, что ничего не было? — осторожно спрашивает Лика, о которой я уже успела забыть.

— Порядок. Не парься. Поехали уже отсюда, пока не явились церберы. — подбиваю с тихим смехом.

По пути подруга рассказывает о разговоре и вопросах, которыми её засыпали мои братья, как только Егор сбежал.

— Я даже не успел сказать, что это и есть моя девушка. Как только поднял голову, увидел тебя, Ди, и рванул следом. — бомбит парень, сжимая в ладони мои ледяные пальцы.

— А я стояла там, как идиотка, и не знала, что говорить. — смеётся шатенка. — Когда у меня спросили, та ли самая я девушка, которую Егор скрывает, я могла только повторять: да, наверное, не знаю. Я так растерялась. Даже не знаю, у кого глаза были круглее: у меня или у твоих братьев. — разрезает, начиная хохотать.