Книга Дикарка для Хулигана, страница 241 – Настя Мирная

— Что случилось?

Мотор глохнет, но кровь всё равно долбит в виски.

— Даня собралась к тебе, но папа её не отпускает. Андрей сказал, что все знают того, с кем она мутит. Короче, слушай сам, только молчи.

Судя по всему, ставит на громкую связь, и я тут же слышу крик Дикарки, от которого вместе с липким потом и болезненными мурашками ползёт озноб.

— Останови меня, пап. Останови так же, как маму в ту ночь. Я всё равно уеду, нравится тебе это или нет, потому что я должна сейчас быть с ним.

— Блядь, Диана, что же творишь? Могла потерпеть немного. — выталкиваю воздух, но без слов.

Чтобы не выдавать себя, сбрасываю вызов и тут же пишу.

Гора: Я еду.

Забив уже не на вертолёты, а на космические сверхзвуковые корабли, вызываю такси и натягиваю джинсы, носки и чёрный свитшот. На нём хоть не так кровяку видно будет.

Блядь, понятия не имею, как в таком состоянии буду разруливать ситуацию, но одну её сейчас оставить не могу.

В такси, закрыв глаза, прикидываю варианты разворота событий, но нереально предугадать их все. Закидываюсь ещё горстью колёс. Главное после них не отрубиться во время разговора. Если он вообще будет. Есть нихеровый такой шанс, что меня ёбнут без слов.

Сука, да что же эта колымага так ползёт? Если Дианка дошла до того, что напомнила Диким о причине аварии, то она в отчаянии. Помню же, как рассказывала, что пусть и винила родителей, никогда вслух этого не говорила.

Маленький, обделённый любовью мальчишка, живущий где-то глубоко в душе, скачет от радости, что его кто-то любит настолько сильно, что готов на всё. Относительно трезвомыслящий двадцатилетний я попеременно то молится, чтобы Ди не зашла слишком далеко, то проклинает собственную слабость и болезнь, которая так не вовремя вылезла, то материт таксиста, чтобы ехал быстрее. Последнее уже вслух.

— Не положено. У нас штрафы. — бубнит себе под нос, стреляя в меня взглядом через зеркало заднего вида.

— Да похрену мне на твои штрафы. Сколько там поездка стоит, семьсот? Я тебе пятёру сверху накину, только, сука, езжай быстрее.

Материальная мотивация срабатывает, и спустя половину положенного на поездку времени я уже на месте. Расплатившись с таксисом, быстрым, но кривым шагом иду к воротам дома Диких. Меня то ли шатает, то ли мотыляет, то ли вообще вертит, но я сдавливаю челюсти и набираю номер Тимы.

— Я возле ворот. — информирую коротко.

— Иду.

Не успеваю даже сбитое дыхание перевести, как они распахиваются. Тимоха выглядит реально взъерошенным и перепуганным.

— Совсем пиздец? — высекаю, преодолевая десяток метров до входной двери.

— Данька и раньше с родителями ссорилась, но такого ещё не было. Она уже почти час сидит в ванне. Мама с Андреем стараются уговорить её выйти, но она… — замолкает, закусив губу.

— Что она? — рявкаю, сжимая трясущиеся от моего "отличного" состояния пальцы.

Сука, да что же так коноёбит? И это, блядь, не от страха. Хотя, признаю, присутствует.

— Плачет. А она никогда при нас не плакала.

Зато при мне плакала. И ни раз. И это, мать вашу, самое хуёвое, что мне приходилось видеть. Её слёзы — мои лезвия. По венам до сердца полосуют. А в мышце их уже нихерово накопилось.

Даю себе всего десять секунд, чтобы собраться с мыслями и силами. С таким напрягом натягиваю жилы и напрягаю мышцы, что дрожь исчезает. И срать, что меня словно ледяной водой окатывают. Опускаю веки. Вдыхаю до треска рёберного каркаса. Выдыхаю с хрипом и свистом. Прочищаю горло и шагаю внутрь.