Книга Дикарка для Хулигана, страница 278 – Настя Мирная

— Отдыхай, малышка. Ещё рано. Тебе надо выспаться.

— Тебе тоже. — хрипит, закашливаясь.

Отставляю кружку на табурет и отодвигаю от постели. Даю Дикарке таблетки и воду. Опускаюсь рядом с ней, закутывая нас обоих в одеяло. Прижимаюсь сухими растрескавшимися губами к горячему влажному лбу. Убираю с лица волосы. Зарываюсь пальцами в пряди, поглаживая затылок. Девушка откидывает голову назад и смотрит на меня туманным взглядом.

— Всё хорошо?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты хмуришься. — проводит пальцами по пролёгшей на лбу складке. — Почему?

Прибиваю её ближе к себе. Носом втягиваю запах её волос.

— Просто задумался.

— О чём?

— О том, что счастливее меня нет человека на свете, Диана.

— Я делаю тебя счастливым? — выталкивает с усмешкой.

— Да, любимая девочка. Только ты.

Когда прошлое и будущее становится неразделимым, остаётся только смириться и принять

Всю неделю остаюсь в доме Диких. Большую часть времени, естественно, проводим с Дикаркой в спальне. И занимаемся совсем не тем, чем хотелось бы. Размазываем по подушкам сопли. Меня отпускает только к концу будничной недели, но Ди разболелась не на шутку. Забив на то, что самой хреново, всё равно каждый день таскается к пёселю. Выпускает его побегать по двору и разговаривает с ним. Мне остаётся только волочить ноги следом за ней и опираться на стену, чтобы не ёбнуться под тушей псины, которая вечно на меня прыгает и облизывает. Дианка каждый раз хрипло хохочет и кашляет, но потом всё равно смеётся.

С вечера вторника в её спальне поселяется ещё один житель, который, в отличии от Ареса, не разделяет восторгов от моего присутствия.

Котяра вечно норовит меня тяпнуть хоть когтями, хоть зубами. Шипит по поводу и без него. Старается улечься между нами. Спиной к Ди, выпущенными когтями мне в грудь. Диана вечно ругает его и отправляет спать в ноги, но стоит ей самой отключиться, как это мохнатое недоразумение возвращается и со злобным рычанием требует освободить ему место.

Хер тебе, морда.

Мои попытки сбросить его с постели или выставить за дверь заканчиваются исцарапанными руками. Спустя два дня, когда на руках уже живого места не осталось, а Ди заметила исцарапанную чудищем спину, сама перестала его впускать, но стоит только открыть дверь, как он бежит к ней ластиться. Пока мурчит и трётся об неё, меня взглядом на мясные куски разделывает. И, сука, уверен, сжирает без удовольствия.

Так втроём и сосуществуем. Старшие Дикие реально ко мне как к сыну относиться стали. Тётя Наташа каждое утро и вечер заглядывает в спальню и спрашивает, как мы себя чувствуем, ничего ли нам не надо. И так раз десять.

Когда мне становится немного легче, вечером спускаюсь вниз. Братья реагируют на моё появление спокойно. Играем с Виктором в шахматы, но мозги всё ещё набекрень, поэтому я проигрываю. Впрочем, начинаем новую партию, только чтобы спокойно поговорить. Рассказываю кое-что о своей семье. О матери, об отце, о брате. Признаюсь, почему у нас такие отвратительные отношения. И почему Артём ушёл.

Внешне Виктор не меняется, но голос звенит, когда выбивает:

— Как таких земля носит? Никогда на сыновей руку не поднимал. Только в детстве и за дело мог по заднице дать и подзатыльник отпустить, но чтобы вот так. Я могу сказать, что мне жаль, но легче тебе от этого не станет. Поэтому скажу, что ты всегда может прийти к нам. Считай это своим домом. А нас всех семьёй. — потирает пальцами подбородок, а потом взгляд в глаза бросает. — У меня одноклассник майор уголовного розыска. Могу попросить его помочь с поисками брата.