Книга Дикарка для Хулигана, страница 279 – Настя Мирная

— Спасибо.

Это было всё, что тогда на эмоциях вытолкнуть смог. На следующий день, правда, нормально поблагодарил и за слова о семье и доме, и за предложенную помощь. Он только отмахнулся и заявил, что родня должна держаться вместе и помогать друг другу. И да, меня опять размазало.

Я за всю жизнь столько заботы не получал, сколько за эту неделю. Понимаю, что хотел бы остаться с ними навсегда, но идея так себе. Нам с Дианкой ещё свою семью строить.

Несмотря на то, что утром в субботу я ощущаю себя полностью здоровым, решаю остаться, чтобы быть рядом с Дикаркой. В какой-то момент она вспоминает девушку, которую мы подобрали по дороге из Питера.

Я, блядь, о ней не то чтобы совсем забыл, но проведать и не думал. Пару раз звонил отцу, только чтобы узнать, что всё без изменений. Она в коме. К вечеру решаю поехать к ней. Диана не только не против, но и настаивает, чтобы я её навестил. Будто это что-то изменит. Жалеет только, что сама не в состоянии отправиться со мной. Успокаиваю её нежными поцелуями. Уговариваю поесть и выпить чай. Когда опять засыпает, одеваюсь и выхожу из дома.

Бэху Макс по моей просьбе забрал из химчистки ещё в среду. Впервые за эту неделю затягиваюсь никотином, но понимаю вдруг, что не вставляет. Тушу едва подкуренную сигарету. Болезнь или Диана тому причиной, но курить не тянуло, а сейчас до тошноты.

Сам не понимаю, почему меня как магнитом тянет к той девахе. Знаю только, что эта какая-то ненормальная тяга.

Пока поднимаюсь на третий этаж, Дианка уже звонит. Трубку поднимаю сразу и улыбаюсь, качнув головой.

— Ты чего проснулась?

— Не спится без тебя. — хрипит тихо.

Шире растягиваю лыбу. Наша наркотическая зависимость друг от друга становится непреодолимой. Я уже и сам не уверен, что смогу проводить ночи в одиночестве. Как только Ди полностью выздоровеет, сразу объявим её семейству, что она переезжает ко мне.

— Я скоро приеду, Котёнок.

— Как она?

— Я только в палату вхожу.

Как раз в этот момент смотрю на бледную блондинку, обмотанную проводами. Блеск кольца и яркость зелёного камня перетягивают на себя внимание. Чёрт пойми, отчего в груди стягивается болезненный узел. Заглядываю в больничный лист, смотрю на монитор, озвучивая Дикарке диагноз доступным человеческим языком, без сложных медицинских терминов. Нет, она не тупая, но не хочу сейчас её грузить. Заверяю, что скоро вернусь и прошу поесть. Она, естественно, капризничает. За эту неделю я понял, как ей было сложно и как она переживала, когда я вёл себя так же.

— Всё, малышка, я хочу внимательно изучить больничный лист. Буду через несколько часов. Надо ещё домой заскочить и взять кое-какие тетради и ноут. В понедельник вернусь в универ.

Сбрасываю звонок и беру в руки тонкую папку, бегая глазами от строчки к строчке. Опираюсь спиной на стену. Полностью погружаюсь в чтение, не сразу различив тихие шуршащие звуки, доносящиеся с другой стороны палаты. Отрываю глаза от бумаги и встречаюсь с перепуганными, затуманенными, неосмысленными зелёными.

Сердце сбивается с ритма, как только до меня доходит, что она очнулась. Неуверенно шагаю к ней, замирая у постели. Деваха смотрит испуганно. Суматошно бегает по мне взглядом.

— Тёма?

Скорее вижу, как её почти белые губы выталкивают это имя, а не слышу его. В ушах так кровяка хлещет, что я даже громоподобный грохот мотора не слышу. Пульс превышает дозволенную отметку.