Книга Дикарка для Хулигана, страница 283 – Настя Мирная

Замолкаю, жадно хватая воздух сквозь обветренные губы. Плечи девушки напрягаются, кожа на них натягивается.

Слишком знакомо это выглядит, чтобы не понять, что она сжимает кулаки. Значит, я не ошибся. Я прав! Она девушка моего брата.

Ещё одно подтверждение получаю, когда она отворачивается, но я всё равно успеваю заметить влагу в её глазах.

— Знаешь нашу историю, да? — почти шёпотом выбиваю, подаваясь вперёд. — Если знаешь, то я понимаю, почему ты молчишь. Защищаешь его. Ведь так? Просто дай мне этот сраный шанс исправить хоть что-то.

Я изо всех сил стараюсь убедить её в искренности своих слов. Дать понять, что не на стороне отца.

Деваха молчит. Шмыгает носом. Сейчас так Дианку напоминает. Сдерживается, чтобы не выказывать слабости.

Давить на неё не лучшая идея. Пусть обдумает полученную информацию. Спешить некуда. Рано или поздно ей придётся заговорить.

Даже это решение не мешает мне сидеть и ждать результата с горящей в сердце надеждой. Но она ещё более непробиваемая, чем моя Дикарка.

Шумно, рвано выдыхаю и поднимаюсь на ноги. Аргументирую последними словами, которые способен сейчас выдавить. Изнутри, блядь, размазывает от эмоций.

— Я не вру. Это правда. Я хочу попросить прощения за то, что сказал брату, что он умер для меня. Это не так. И ещё… — ну всё. Последний козырь. В этой партии мне больше бить нечем. — Не знаю, что у тебя с ним, но если он хоть что-то для тебя значит, то подумай над тем, что ты семь дней провалялась в коме, и Артём понятия не имеет, где ты и что с тобой.

Замираю на несколько секунд, не оборачиваясь на неё, но ответа так и не следует. Ладно. Я умею ждать. Слишком медленно выхожу, всё ещё ожидая хоть какой-то реакции с её стороны. Её нет. Закрываю за собой дверь, привалившись к ней спиной. Даю векам упасть вниз. А за ними миллионы картинок. В голове тысячи слов.

— Папа, научи меня делать самолётик из бумаги.

— Уйди, Егор. Мне не до тебя.

— Но, папа.

— Я сказал, исчезни!

Удар. Разбитая губа. Вгрызаюсь в неё, чтобы не разреветься. В этот момент из школы возвращается брат. Едва увидев меня, бросает на пол рюкзак. Подбегает и прижимает к себе.

— Не реви. Пацаны не плачут. Ты же не девчонка. Мы с тобой должны быть сильными. Как бы тяжело ни было, мы должны научиться с этим справляться.

Пока изо всех сил стараюсь сдержать слёзы, Артём замечает выпавшую из мои рук кривую поделку из бумаги.

— Научить тебя делать самолётики? Они будут летать далеко-далеко. Туда, где хорошо. Где находится море из колы, деревья из сладкой ваты, кусты, на которых растут конфеты.

— Шоколадные? — спрашиваю, шмыгнув носом.

— И шоколадные, и карамельные, и леденцы. Любые. Там есть всё.

— И мороженное?

— Конечно. Всевозможное мороженное. Целые карьеры мороженного.

— А мы туда улетим?

— Обязательно улетим. Сейчас сделаем самолёт разведчик и отправим его туда. Когда вернётся, построим настоящий самолёт и отправимся в путь.

— А как мы переплывём кольное море?

— Я тебя научу делать не только самолётики, но и корабли. Пойдём.

Сжимает мои пальцы в ладони и ведёт в свою комнату. Весь день он учит меня мастерить, пока не получается идеально. Но даже за неудавшиеся поделки хвалит и обещает, что у меня получится.

И у меня получилось.

Мне было всего четыре, а брату восемь. Каждый раз, когда он приходил из школы, то мы отправляли в небо самолёты и пускали по ручьям корабли. Я всё ждал, что один из них вернётся, и мы сможем отправиться в "сладкий мир". Вера в то, что где-то есть волшебная страна, которую ночами мне рисовал старший брат, помогала мне терпеть побои отца.