Книга Дикарка для Хулигана, страница 293 – Настя Мирная

Тоха идёт на выход, потому что она просит его прикрыть Артёма.

— Будь с ней. — выталкивает коротко.

Да вы, блядь, издеваетесь? Куда она денется из четырёх стен, так ещё и с дырой в ноге?

— Зачем? — высекаю сквозь зубы.

— Затем, что если её оставить одну, то она сорвётся следом. — бросает и выходит в коридор.

— Идти куда, знаешь? — окликаю, когда проходит пару метров.

Тоха смачно матерится, и я указываю ему, в каком направлении кабинет отца.

Задерживаю взгляд на девахе, сознавая, что у неё куда больше общего с Ди, чем я изначально себе представлял. Такая же безбашенная

— Значит, Настя, да? — дожидаюсь, пока кивнёт. — Почему же молчала? Почему не сказала, что невеста Артёма?

— Из-за вашего отца. И из-за тебя тоже. — толкает тихо, глядя чётко в глаза.

Значит, Артём всё же рассказал о том, что у нас происходило, но на всякий случай уточняю:

— Всё же знаешь нашу историю?

Стараясь считать её реакции, подхожу ближе и стягиваю брови к переносице.

— Не всю. Тёма когда-то сказал, что у него никого нет. — сжимаю кулаки и зубы. Никого нет. Он реально так думал? Из-за моих, вашу налево, слов. Долбоёб я конченный. — Я всегда знала, что у него есть какой-то секрет, но только несколько недель назад Тёма рассказал, что отец избивал его. И что он… — всхлипывает, но тут же сменяет тему. — О тебе я ничего не знала. Он хотел объяснить всё, но я не могла позволить ему опять протаскивать себя через это. Знаю только, что его жизнь была Адом.

Это я тоже могу понять. Мне и самому нихуя непросто было признаваться Дианке во всём. Да и она слушала только потому, что знала, что это надо именно мне. Что я должен вывалить ей всё, чтобы самому полегчало.

Подтягиваю стул, седлая его, как делаю каждый раз. Только в этот раз веду диалог, а не монолог. Прикрыв глаза, шумно сглатываю. Перевожу дыхание. Если она не знает всего, то я расскажу ей. Не надо брату опять это вспоминать. Достаточно того, что он сейчас с отцом. Я верю, что он не проиграет ему. Плюс Тоха прикроет, так что я сделаю хоть что-то, чтобы помочь Артёму.

— Это ещё мягко сказано. Наш папаша больной на всю голову. Мама сбежала от него, не выдержав побоев. Я совсем ребёнком был и почти не помню её. И брат сбежал, как только ему восемнадцать стукнуло. Давно сделать это собирался, но только после совершеннолетия мог забрать деньги, которые мама кидала нам на банковские счета. Он с собой меня звал, но я трусил. — судорожно вдыхаю, опять протаскивая себя через это дерьмо. — Однажды отец запалил Артёма с какой-то девчонкой в спальне и взбесился. Он и раньше адекватным не был, но в тот день… Избавлю тебя от подробностей, но брат схватился за нож, не выдержав измывательств. Дошло до того, что отец его чуть ли не до смерти забил, а Артём пырнул его ножом. Я тогда орал, что если отец умрёт, то никогда не прощу брата за это. Блядь, каким же тупорылым долбоёбом я тогда был. — опускаю веки, пробивая застрявший в горле ком. Девчонка накрывает мои сцепленные на спинке стула руки ладонью и ободряюще улыбается. Кажется, я понимаю, что в ней нашёл старший брат. Милая и нежная девочка, но со стальным хребтом. Именно такая ему была нужна, чтобы залечить его раны. Которая поддержит, но не сломается. — Если бы решился уйти с ним, то всего этого не произошло бы. Из-за меня он всё это время оставался в этом пекле. Я боялся… Боялся… Сука!!! — вскакиваю с места, нервно меряя шагами палату. Запускаю пятерню в волосы, прочёсывая до затылка. Дробно втягиваю тяжёлый воздух, пропитанный лекарствами. Такой знакомый и одновременно ненавистный. — Я думал, что он умер где-нибудь в канаве, потому что отец тогда озверел окончательно.