Книга Моя идеальная, страница 280 – Настя Мирная

О том, чтобы заявить, что я не хочу делить наше время ни с кем, пусть даже с собственным ребёнком, даже не думаю. Этого он точно не поймёт, хотя… Учитывая то, что мы настояли на том, чтобы даже моя мама приходила к нам пореже, а друзей и вовсе задвинули на задний план, чтобы проводить время только вдвоём… Оставляю этот аргумент про запас.

— Что ещё? Что ещё? — бубню, растирая пальцами виски, будто это поможет мне разогнать мыслительный процесс. — Есть!

Самое важное то, что Должанский всё ещё ходит по этой земле, а значит в опасности будем не только мы с Артёмом, но и наш малыш.

При последней мысли давлюсь воздухом, раздирая горло.

Малыш…

Маленький ребёнок…

Интересно, а каким он может быть?

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — зло трясу головой, изгоняя из неё опасные мысли.

Его не будет. Не сейчас. Возможно, лет через пять, когда закончим учёбу и крепко закрепимся не только на рабочих местах, но и в статусе семьи, и то не факт.

Ну какие из нас родители? Север матерится через слово, а я вообще ничего не умею. Недавно испортила три белые футболки и свитер, закинув их в стиралку вместе с цветными вещами с мыслью, что ничего страшного с ними не произойдет. Да и торт этот… Я так и не призналась любимому, что до этого выкинула три коржа. Два превратились в уголь, а третий оказался сырым внутри.

Телефон звонит в коридоре, где я его и оставила, когда открывала дверь курьеру, но я просто не способна сейчас говорить с кем-либо. Если Тёма, то скажу, что была в душе. А на всех остальных пофигу. Они же не знают, что я вообще не расстаюсь с мобилкой, потому что боюсь, что Артём узнает, чем я занималась последний месяц.

Точно! Я совсем об этом забыла. Мне необходимо отвлечься. Сейчас я всё равно не могу ничего сделать. Да и не стану портить любимому праздник такими ужасными новостями, как эти.

Блядь, как я скажу ему, что собираюсь пойти на аборт? Может, всё же сделать всё тайно? Но смогу ли я врать ему в глаза? Хотя… Какая это ложь, если он ничего не узнает? Я просто ничего не скажу, вот и всё.

Пока иду за смартофоном, так и мечусь от одной мысли к другой, как зверь в клетке.

Цепляю телефон и вижу пропущенный с того самого номера. Тяжело вздыхаю. Прочищаю горло. Ещё один вдох, пока грудную клетку не начинает рвать от передоза кислорода. Жму кнопку вызова и снова прокашливаюсь, пока в трубке раздаются длинные гудки, вызывающие новый прилив боли в пульсирующей голове.

— Алло. — раздаётся на том конце.

Наверное, это один из самых тяжёлых разговоров в моей жизни, и когда он заканчивается, я не могу думать ни о чём другом, кроме того, что только что натворила. Теперь у Артёма будет целых две причины меня возненавидеть.

Чтобы хоть немного прийти в себя, достаю из холодильника бутылку недопитого вина. Наливаю в бокал и подношу к губам. И замираю, так и не сделав глоток. Отставляю на стол и топаю в ванную. Умываю лицо ледяной водой, избегая смотреть на своё отражение, потому что мне не надо видеть себя, чтобы знать, что щёки стянуты солью, а глаза превратились в две щёлки.

Как я в таком виде покажусь гостям? Да и Тёма сразу поймёт, что что-то случилось.

С наигранным хладнокровием скидываю одежду и встаю под горячие струи воды. Меня всё так же мелко потряхивает, а вода кажется недостаточно горячей, поэтому накручиваю вентиль. Кожа краснеет, её обжигает кипятком, но я даже не замечаю этого.