Книга Моя идеальная, страница 291 – Настя Мирная

— Я должна поехать. Должна сказать последнее "прощай" и отпустить. Иначе я просто не смогу жить дальше. — толкаю серьёзно с дрожащими интонациями.

— Настя… — начинает Тоха.

— Она права, Антон. — отсекает его отец, сжимая плечо сына. — Как бы сложно не было, некоторые события просто нельзя пропускать. Так надо. Настя, — перебрасывает взгляд на меня, — может, я тебя отвезу?

— Спасибо, Сергей Глебович, но нет. — отрицательно качаю головой. — Я сама.

— Хорошо. Сын, давай жуй и собирайся.

Вернувшись в своё временное прибежище, скидываю махровый халат и вытаскиваю из шкафа чёрное строгое платье ниже колен. Натягиваю бюстгальтер, уплотнённые капроновые колготки, платье. Расчёсываю спутанные волосы и затягиваю в тугой конский хвост. Смотрю на своё отражение и едва сдерживаюсь, чтобы не завалиться лицом на постель и не поддаться истерике.

Я еду на похороны. Господи… Я только один раз в жизни была на таком мероприятии, когда умер дедушка. Я так явственно помню царящую на кладбище атмосферу отчаяния и горя, что спина покрывается липким холодным потом, а в пальцах зарождается нервная дрожь.

Как я справлюсь с этим? Как? Как, мать вашу, я подойду к гробу человека, причиной смерти которого стала?

Упираюсь ладонями в край трюмо, закрыв глаза, и часто дышу, втягивая кислород через нос и выпуская углекислый газ через свёрнутые трубочкой губы. Приказываю себе успокоиться и собраться.

Я должна быть там. У меня нет выбора. Я просто не могу не поехать.

Поднимаю ресницы, всё так же облокачиваясь на поверхность, и смотрю на своё отражение.

На лице ни грамма макияжа, под глазами чёрные круги, горестно опущенные вниз уголки губ, пустые безжизненные глаза.

— Отличный видок. — бубню тихо, коротко хмыкнув.

Завязываю на шее шарф и беру чёрное длинное пальто. На улице слишком холодно, а я должна думать о малыше. В последнюю секунду возвращаюсь к шкафу и натягиваю тёплые носки.

Встречаюсь с Ариповыми уже у входной двери и тут же отвожу взгляд, потому что в глазах начинает рябить от чёрного.

Почему его так много? Ужасный цвет. Больше никогда его не надену.

Сергей Глебович снова предлагает поехать на его машине, но я отказываюсь. Сама не знаю почему. Просто с Тохой мне как-то спокойнее, что ли.

Едва сажусь в автомобиль, он заводит двигатель и поворачивается ко мне.

— А теперь серьёзно, Настя, тебе не стоит ехать на эти ёбанные похороны. Ты, блядь, должна думать о ребёнке. О ребёнке моего друга, мать твою! Тёмыч в жизни не позволил бы тебе этого и свернул мне шею за такую херню!

— Антон, — шиплю, на секунды прикрыв глаза. Громко перевожу дыхание и зло отрезаю, — можешь не ехать со мной. Я тебя об этом не просила. Но я там буду, чего бы мне это не стоило. Я пройду через это, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Если ты думаешь, что мне это решение далось просто, то это нихрена не так. Но я не могу поступить иначе.

Не знаю, что именно так действует на Арипова: мои слова и тон, взгляд или выражение лица, но он глубоко вздыхает и выруливает машину со двора.

Примерно на середине пути толкает тихо:

— Блядь, я всё ещё не могу поверить в твою беременность. Как это возможно?

Даже весь кошмар этого дня не мешает мне рассмеяться.

— Блин, Тоха, ты серьёзно? — выбиваю сквозь смех. — Не знаешь, как дети делаются?