Книга (Не)идеальная девочка, страница 124 – Настя Мирная

Мне надо только увидеть её и больше не отпущу. Если придётся, увезу на хрен. В другой город, страну, на грёбанный край света. Всё брошу и с ней с нуля начну. Ради неё на ноги встану.

Смотрю на часы. 13:42. Не выдерживаю. Запрыгиваю в тачку и набираю.

Сброс.

Подкуриваю сигарету и завожу мотор.

Сука, помню, что до понедельника ждать собирался, если сегодня не придёт.

Глушу двигатель.

Ещё один день как-то переживу. Если в академку не явится, зайду через парадный. Пусть в глаза всё скажет.

Опускаю веки и выдыхаю дым.

Все эти "зачем" и "почему" пробивают мне чердак. Сам не понимаю, что страшнее: неизвестность или вырванное сердце.

Ко всему готовлюсь. В этот раз точно. В броне с ног до головы. За рёбрами тоже металл. Чтобы ни случилось, переживу.

Щелчок двери и в салон врывается ветер вместе с ядом, в который превратился её запах. Всё внутри уже выгорело от него. Не отрываю голову от руля. Не поднимаю ресницы. Даже, сука, дым не выпускаю. Дышать боюсь, чтобы не сорваться. Даже видеть её сейчас страшно.

Хлопок. Аромат моей девочки полностью заполняет салон и все мои рецепторы.

— Извини, что опоздала. — раздаётся холодный голос, от которого меня озноб пробирает.

Будто и не моей малышке принадлежит.

А моей ли?

С рыком отрываю черепушку от кожаной оплётки. Одновременно выдыхаю, открываю глаза и давлюсь.

Настя сидит, повернувшись ко мне в пол оборота. На ней чёрные джинсы и белая футболка без надписей. Волосы стянуты в тугой хвост. Она с силой сцепляет пальцы между собой, но я всё равно вижу, что они дрожат.

Через такой Ад себя протаскиваю, когда поднимаюсь вверх и смотрю в лицо девушки, которой я отдал всего себя. На нём не читается вообще никаких-либо эмоций. Не потому, что она скрывает. Их просто нет. Глаза абсолютно пустые. Как две чёрные дыры. Но красные, воспалённые и опухшие так же, как и мои. Зверь внутри взвывает с новой силой, когда понимаю, что для такого воспаления она должна была проплакать ни один час.

Она молчит. Я тоже. Глотку сдавило. Лёгкие на износ. Опять перевожу взгляд на её руки. Она сжимает их сильнее.

Замечаю царапины и синяки на костяшках. Быстро веду глазами вверх по оголённым участкам кожи, сканируя на наличие доказательств насилия. Ничего не замечаю, но ни хрена не легче от этого. Так хотя бы повод был утащить её без разговоров.

Закрываю забрало. Готовлюсь к осаде. И тут же выбрасываю белый флаг.

— Малыш… — сиплю, раскрывая объятия.

Настя никак не реагирует. Вообще. Сидит и смотрит на меня, как на пустое место. На лице ничего не отражается. В глазах не горит. Даже дыхание не сбивается, когда накрываю ладонью её руки.

— Что ты делаешь, Насть? — вопрос, который я задаю уже третьи сутки, но так и не получаю ответа.

И сейчас тоже…

Мотор глохнет, когда она смотрит мне прямо в глаза и выдаёт:

— Я обещала, что приду, чтобы сказать тебе в лицо, что не люблю тебя. Не люблю, Артём, понимаешь? Я люблю Кирилла. Всё, что было между…

— Заткнись, блядь, Настя! Что ты несёшь?! Что ты, блядь, несёшь?! После всего?! Какого хуя ты это делаешь?! Что вытворяешь?! — ору, брызжа слюной, но мне похеру.

Вся броня вдребезги.

— Не кричи, Артём. Вчера ты сказал, что всё примешь. Так прими это. — тот же глухой ровный голос. — Мы заигрались. Моё тело отвечает на твои ласки и хочет большего. Я поняла, что ещё немного и будет поздно. Пятого октября я выйду замуж за Кирилла, и он станет моим первым и единственным мужчиной. После прошлой ночи я осознала, что всё слишком далеко зашло. — только в конце фразы её голос дрогнул, но она быстро переводит дыхание.