Книга (Не)идеальная девочка, страница 127 – Настя Мирная

— Насть… Малыш… Девочка моя… — ласкаю словами и снова тянусь к ней, но она отлетает ещё дальше.

— Я сказала, хватит! Оставь меня в покое, Северов! Что тебе не понятно?! Я Кирилла люблю!

Делаю шаг вперёд, как слышу за спиной голос, владельца которого готов разорвать на месте.

— Она сказала, оставь её в покое. — ровно отрубает Должанский.

И снова я оказываюсь не готов к тому, что происходит. Будто со стороны наблюдаю за каким-то театром абсурда.

Настя, вся в слезах и с распухшими от моих поцелуев губами, срывается с места и бросается этому уёбку на шею. И со словами "Кир, наконец-то ты приехал", целует его. А я снова и снова подыхаю, ни в силах ни хрена из себя выдавить. Просто смотрю, как он обнимает её за плечи, подталкивает к машине и направляется в мою сторону.

— Она свой выбор сделала. Рекомендую больше никогда не приближаться к моей будущей жене, иначе я получу запретительный ордер.

— Засунь свой ордер себе в задницу! — рычу, сжимая кулаки, готовясь в любой момент втрамбовать ему нос в череп.

— Отвали от неё. Ясно?!

— Нихуя мне не ясно!

Заношу руку для удара, но тут между нами вырастает Миронова и хватает меня за футболку.

— Не надо, Артём, пожалуйста. Не надо.

С каким-то охуительным трудом стягиваю глаза вниз и смотрю на любимое до разрыва сердца лицо. Опускаю руку, но тут же кладу на её щёку.

— Это правда? Это твой выбор? — киваю головой на зализыша.

— Да, Артём. Если любишь, отпусти. — шепчет одними губами и из глаз вытекают две крупные слезы.

Ловлю их пальцами и опять подыхаю.

Раз за разом. Снова и снова. Бесконечно.

Секунда на вдох. Вся жизнь на выдохе.

— Я тебя ненавижу, Настя. — выплёвываю и отталкиваю от себя самого близкого и родного человека на свете.

Это не начало конца. Это ядерный взрыв, после которого ничего не остаётся

С того самого дня моя жизнь превратилась в сплошной Ад. Я умерла и попала в преисподнюю. Вечные муки. Постоянные пытки. Неиссякаемые способы издевательства над моей и без того истерзанной душой. Все девять кругов Ада.

Она рыдает кровавыми слезами. Кровь выступает из рваных ран. Сочится из глубоких порезов. Ни один хирург не в силах заштопать искалеченные органы.

Кирилл, естественно, доложил родителям о причине моей апатии, в которую я впала, как только машина сдвинулась с места. Меня усадили за стол и принялись читать лекции о том, насколько я неправильно поступаю. Распинаться, какая я ужасная. Что Артём мне не пара. Скоро свадьба и так далее. Можно ещё долго рассказывать о том, что они мне наговорили, но я не стану. Даже вспоминать тошно.

День сменяется вечером, а я всё так же сижу и слушаю уничтожающий меня монолог.

— У папы чуть инфаркт не случился, когда ты заявила, что хочешь разорвать помолвку. Хорошо, Кирюша так об этом и не узнал. Ой, что было бы тогда, даже думать страшно. — изливается мама, как только Должанский покинул наш дом.

Да насрать мне на вашего Кирюшу! Он видел, как я с Тёмой целовалась, и хоть бы хны ему. Для него я тоже вещь, которой он хочет обладать. Не более того.

— Я могу идти? — единственный вопрос, который меня сейчас волнует.

— Иди, — буркает отец, — всё равно сейчас мало толку от этого разговора. Завтра поговорим.

Поднимаюсь из-за стола и неровным шагом иду в свою комнату.