Книга Не твоя игрушка, страница 31 – Лера Титова

— Это плохо, — сказала я.

— Ему полезно. Может, остынет.

Я не ответила. Макс обнял меня. Прижал к себе. Я позволила. Но мои мысли были далеко. С Артуром. С его разбитым лицом. С его сообщением: «Прости. Этого больше не повторится».

После пары я пошла в библиотеку. Мне нужно было побыть одной. Библиотека была моим убежищем ещё с первой книги — тихое место, где пахло старой бумагой и пылью, где никто не трогал и не задавал вопросов. Я села в свой любимый угол — между стеллажами с русской классикой. Достала учебник. Попыталась читать. Буквы расплывались.

И тут я почувствовала его.

Тот самый электрический разряд. Тот самый холодок по коже. Он был здесь. Я подняла глаза. Артур стоял в проходе между стеллажами. Чёрная футболка. Джинсы. Татуировки. Лицо — со следами вчерашней драки: синяк на скуле, пластырь на брови, разбитая губа. Но глаза — тёмные, глубокие — смотрели прямо на меня. И в них была не ярость. Что-то другое. Голод. Тоска. Надежда.

— Привет, — сказал он тихо.

— Привет.

— Можно?

Он кивнул на стул напротив. Я пожала плечами. Он сел. Между нами был деревянный стол, заваленный книгами. В библиотеке было тихо — только где-то далеко шелестели страницы и скрипел стул библиотекаря.

— Ты сегодня без охраны, — заметила я.

— Диман сказал, что я должен научиться решать проблемы без кулаков.

— Мудрый совет.

— Он вообще мудрый. Когда не пьёт.

Я чуть улыбнулась. Он заметил.

— Ты улыбнулась.

— Нет.

— Улыбнулась. Я видел.

— Тебе показалось.

— Не показалось.

Мы замолчали. Тишина была густой, но не враждебной. Скорее — выжидательной. Как будто мы оба знали, что разговор неизбежен, но не знали, с чего начать.

— Как твоё лицо? — спросила я наконец.

— Заживёт. Орлов тоже неплохо приложил.

— Он сказал, что ты сломал ему нос.

— Я не хотел. Просто так вышло.

— Ты никогда не хочешь. Но всегда так выходит.

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. Настоящая. Не та, что от синяков. Другая.

— Я не хотел вчера, — сказал он. — Я пришёл в клуб не драться. Просто увидел вас. И сорвался.

— Ты всегда срываешься.

— Я пытаюсь измениться.

— Попытки — это хорошо. Но результат важнее.

— Я знаю. Поэтому я здесь. Не чтобы давить. Не чтобы требовать. Просто... поговорить.

— О чём?

— О нас.

Я отложила учебник. Скрестила руки на груди. Приготовилась слушать.

— Говори.

Он откинулся на стуле. Провёл ладонью по волосам. Я видела, как ему трудно. Артур Воронов не привык говорить о чувствах. Он привык брать. А сейчас он пытался отдать. И это было странно. И страшно. И... трогательно.

— Я много думал эти дни, — начал он. — После того разговора в машине. После того, что ты сказала. «Докажи». Я пытаюсь доказать. Но я не знаю как. Я всю жизнь решал проблемы силой. Деньгами. Статусом. А с тобой это не работает.

— Не работает.

— Я понял. И я хочу научиться иначе. Но я не умею. Поэтому я прошу тебя... помоги мне.

Я смотрела на него. Артур Воронов просил помощи. У меня. У женщины, которую он когда-то назвал игрушкой. У серой мыши, которую он не замечал. Это было... невероятно.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Абсолютно.

— Ты готов измениться?

— Готов.

— Ради меня?

— Ради нас.

Я замолчала. Внутри всё боролось. Чёртовка кричала: «Не верь ему! Он опять играет!» Ася шептала: «Он изменился. Посмотри на него». А я не знала, кого слушать.