Книга Не твоя игрушка, страница 29 – Лера Титова

— Ты совсем спятил? — Диман толкнул меня к стене на заднем дворе. Ночной воздух был холодным, пах мусорными баками и дождём. — Ты напал на Орлова в центре VIP-зоны! При свидетелях! Там было полколледжа! Ты понимаешь, что будет завтра?

— Плевать.

— Плевать?! — Он схватил меня за плечи. — Воронов, очнись! Ты только что устроил публичную драку с человеком, у которого такие же связи, как у тебя. Его отец вхож в совет директоров твоего отца. Ты понимаешь, чем это пахнет?

— Я сказал: плевать.

Я вырвался. Отошёл к стене. Сжал кулаки. Боль пульсировала в костяшках. Хорошая боль. Чистая. Она заглушала ту, другую — которая жрала изнутри.

— Он сказал, что она в его постели, — проговорил я. — Он стоял и улыбался, пока говорил это. А она... она просто стояла рядом. И молчала.

— И что? Ты знал, что они спят.

— Знал. Но одно дело — знать. Другое — слышать это от него. Смотреть ему в глаза. Видеть его самодовольную рожу.

— И что ты сделал? Ударил его. Очень помогло. Теперь она думает, что ты всё тот же псих, который решает проблемы кулаками.

Я развернулся. Схватил Димана за грудки. Он не испугался — он знал меня слишком давно.

— А что мне было делать?! — заорал я. — Стоять и слушать?! Улыбаться?! Пожать ему руку?! Поздравить с тем, что он трахает мою женщину?!

— Ты мог бы просто уйти.

— Я не умею уходить!

— Значит, научись! — Диман оттолкнул мои руки. — Потому что иначе ты её потеряешь. Окончательно.

Я отвернулся. Прислонился лбом к холодной кирпичной стене. Закрыл глаза. Перед глазами стояла она. Её лицо, когда мы дрались. Её крик: «Хватит!» Её слёзы. Она плакала. Из-за меня. Из-за него. Из-за нас обоих.

— Она плакала, — сказал я тихо.

— Видел.

— Я сделал ей больно. Опять.

— Да.

— Я хотел, чтобы она вернулась. А вместо этого...

— Вместо этого ты доказал ей, что не изменился.

Я молчал. Диман вздохнул. Достал сигарету. Закурил.

— Слушай, Воронов. Я тебя люблю как брата. Но ты идиот. Ты пытаешься вернуть её силой. А она уже не та серая мышь, которую можно запереть в подсобке и трахнуть, чтобы доказать свою власть. Она другая. И ты должен это понять.

— Я понимаю.

— Нет. Ты понимаешь головой. Но не сердцем. Сердцем ты всё ещё тот придурок, который считает, что весь мир принадлежит ему.

Я отлип от стены. Посмотрел на него.

— Что мне делать?

— Для начала — успокоиться. Потом — подумать. Хочешь вернуть её? Действуй иначе. Не кулаками. Не угрозами. Не сценами в клубе.

— А чем?

— Словами. Поступками. Терпением. Временем. Тем, чего ты никогда не умел.

Я кивнул. Диман был прав. Как всегда. Он был тем голосом разума, которого мне не хватало. Я положил руку ему на плечо.

— Спасибо.

— Не за что. И, Воронов...

— Что?

— Приведи себя в порядок. Ты выглядишь как после боя с ротой спецназа.

Я усмехнулся.

— Всего лишь с одним Орловым.

— Ну да. Но он тоже неплох. Кстати, ты ему нос сломал.

— Знаю.

— Это было красиво.

— Спасибо.

Мы пошли к машине. Диман сел за руль — я был не в состоянии. Всю дорогу до пентхауса я молчал. Смотрел в окно. Думал.

Она плакала. Из-за меня. Опять.

Я должен был измениться. Не на словах — на деле. И сегодня я сделал шаг назад. Но завтра я сделаю два вперёд.

Иначе я её потеряю. Навсегда.

Дома я зашёл в душ. Горячая вода обожгла раны. Кровь смывалась, утекала в слив. Я стоял под струями и думал о том, что сказал Диман. «Она уже не та серая мышь. Она другая». Да. Она была другой. И я должен был стать другим — ради неё.