Книга Не твоя игрушка, страница 43 – Лера Титова

— Хватит. Ты себя убьёшь.

— Я в порядке.

— Ты вымотан. Иди домой. Прими душ. Отдохни. И будь с ней честным. Это единственное, что работает.

Я кивнул. Игнат всегда знал, что сказать.

Я поехал домой. Принял душ. Переоделся. Чёрная футболка, джинсы. Никакого пафоса. Она должна видеть меня — не мажора, не наследника империи, не боксёра. Просто Артура.

В шесть тридцать я уже сидел в машине у кафе. Смотрел на вход. Ждал. Минуты тянулись как часы. В шесть пятьдесят я увидел её.

Она шла по набережной. Чёрные джинсы, белая майка, косуха на плечах. Волосы распущены. Губы — алые. Она была прекрасна. Как всегда. Но сегодня в её походке было что-то другое. Не дерзость. Не вызов. Что-то тихое. Задумчивое.

Она вошла в кафе. Я подождал минуту — дал ей время сесть, заказать кофе. Потом вышел из машины. Сердце колотилось. Я одёрнул футболку. Глубоко вздохнул. И пошёл.

Она сидела за столиком у окна. Перед ней — чашка эспрессо. Она смотрела на закат. Солнце золотило её волосы. Я замер на секунду. Просто смотрел. Она была здесь. Ждала меня. Ради разговора.

— Привет, — сказал я, садясь напротив.

— Привет.

Я заказал чёрный кофе. Она молчала. Я молчал. Это была не неловкая тишина — скорее, выжидательная. Как перед бурей. Или перед затишьем.

— Ты хотела поговорить, — сказал я наконец.

— Да.

— Я слушаю.

Она обхватила чашку ладонями. Посмотрела на меня. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не страх. Не вызов. Скорее — надежда. Осторожная, хрупкая.

— Я ушла от Макса, — сказала она.

Я знал. Диман доложил. Но сейчас, услышав это от неё, я всё равно почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Облегчение? Радость? Осторожный оптимизм?

— Почему? — спросил я.

— Потому что я не любила его. Никогда. Он был... заменой. Способом забыть тебя. Или отомстить. Я запуталась.

— А сейчас?

— Сейчас я хочу распутаться.

Она сделала глоток кофе. Посмотрела в окно. Потом снова на меня.

— Ты изменился, Артур. Я вижу. Ты не давишь. Не требуешь. Не устраиваешь сцен. Это... необычно.

— Я стараюсь.

— Я знаю. И это пугает.

— Почему?

— Потому что я не знаю, настоящий ты или нет. Может, это игра. Может, ты опять станешь прежним, как только я вернусь.

Я подался вперёд. Положил ладони на стол.

— Это не игра. Я не знаю, как доказать. Я могу только говорить. Но слова — это слова. Ты сама сказала: нужны дела. Я пытаюсь делать. Но я не знаю, достаточно ли этого.

Она смотрела на меня. Долго. Изучающе.

— Достаточно, — сказала она тихо. — Пока — достаточно.

Я выдохнул.

— Что это значит? Для нас?

— Это значит, что я готова попробовать. Медленно. Шаг за шагом.

— Я согласен.

— Но есть условие.

— Какое?

— Никакой грубости. Никаких «ты моя игрушка». Никаких допросов. Ты относишься ко мне как к равной. Или мы не идём дальше.

— Обещаю.

— И ещё. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Если ты ещё раз сделаешь мне больно — я уйду. Навсегда. Третьего шанса не будет.

— Не сделаю.

— Посмотрим.

Мы замолчали. Солнце село за реку. В кафе зажгли свечи. Мы сидели друг напротив друга — не враги, не любовники, не чужие. Что-то среднее. Что-то, что можно было построить заново.

— Кофе остыл, — сказала она.

— Закажем ещё.

— Нет. Пойдём. Прогуляемся.

Мы вышли. Набережная была пустой. Ветер трепал её волосы. Она поёжилась. Я снял куртку. Накинул на её плечи. Она не отказалась.