Книга Не твоя игрушка, страница 44 – Лера Титова

— Ты помнишь, как мы гуляли здесь тогда? — спросила она. — Год назад. Когда всё только начиналось.

— Помню. Ты была в синем платье.

— И жутко нервничала.

— Я тоже.

— Ты? Нервничал?

— Да. Ты была первой, с кем я хотел быть по-настоящему. Не просто трахнуть. А узнать.

Она остановилась. Посмотрела на меня.

— Я тоже этого хотела. Узнать тебя. Но ты был закрыт.

— Я и сейчас не идеален. Но я открыт. Для тебя.

Она взяла меня за руку. Сама. Без принуждения. Без игры. Просто взяла. Её пальцы были холодными. Я сжал их.

— Пойдём, — сказала она. — Проводи меня до дома.

— Пешком?

— Да. Тут недалеко.

Мы шли по набережной. Мимо фонарей. Мимо спящих катеров. Мимо воспоминаний. Я держал её за руку и боялся спугнуть. Она была рядом. Настоящая. Живая. И это было лучшее, что случилось со мной за последние полгода.

У подъезда она остановилась.

— Спасибо за вечер.

— Спасибо, что написала.

— Я ещё не готова к большему. Но я хочу продолжать. Встречаться. Говорить. Узнавать друг друга заново.

— Я согласен.

Она улыбнулась. Поцеловала меня в щёку — легко, почти невесомо.

— Спокойной ночи, Артур.

— Спокойной, Ася.

Она скрылась за дверью. Я стоял ещё минуту. Смотрел на её окно. Там зажёгся свет. Она была дома. А я... я был счастлив. Впервые за долгое время.

Я развернулся и пошёл к машине. И не заметил, как в тени соседнего двора стоял чёрный спорткар. И человек в нём смотрел на меня. И его голубые глаза горели яростью.

Макс.

Я видел их.

Случайно. Или не случайно — судьба любит такие совпадения. Я просто ехал по набережной, возвращаясь из клуба, где в очередной раз пытался забыть её с помощью виски и случайной блондинки. Не помогло. Ничего не помогало уже полторы недели — с того самого вечера, когда она сняла мой браслет и ушла.

Я притормозил у светофора. И увидел.

Они шли по набережной. Артур и Ася. Он — в чёрной футболке, она — в белой майке и косухе. Они держались за руки. Не как враги. Не как бывшие. Как пара. Она улыбалась. Он смотрел на неё так, как я смотрел все эти три месяца, — с обожанием, с голодом, с желанием защитить.

Мои пальцы сжали руль. Костяшки побелели. Внутри всё закипело — та самая ярость, которую я пытался топить в алкоголе и случайных связях. Она ушла от меня. И пришла к нему. К тому, кто её сломал. К тому, кто назвал её игрушкой. К тому, кто трахал другую за стенкой, пока она слушала.

Я следил за ними. Медленно ехал вдоль набережной, держа дистанцию. Видел, как они остановились у её подъезда. Как она поцеловала его в щёку. Как он стоял и смотрел на её окно. Счастливый. Довольный. Победитель.

А потом он пошёл к машине. И я принял решение.

Я не поеду за ним сейчас. Не здесь. Не при ней. Но я знал, где он будет завтра.

Утром я приехал в зал Игната Петровича.

Старый боксёрский зал на окраине. Пахло потом, кожей и железом. Я знал это место — Воронов тренировался здесь с шестнадцати лет. Я тоже бывал здесь пару раз, когда мы ещё не были врагами. Когда всё было проще. Когда мы просто мерились силами на ринге, а не дрались из-за женщины.

Я вошёл без стука. Игнат стоял у ринга, поправляя грушу. Увидел меня — нахмурился.

— Орлов. Ты какими судьбами?

— Где Воронов?

— Ещё не приехал. А что?

— Личное.

Игнат посмотрел на меня внимательно. Он знал. Все знали. Драка в клубе, разбитый нос, женщина между нами.