Книга Не твоя игрушка, страница 80 – Лера Титова

Он уложил меня на кровать. Навис сверху. Поцеловал — в губы, в шею, в ключицу. Его губы спускались ниже. К груди. Обвели сосок. Втянули в рот. Я застонала. Его пальцы скользнули между моих ног. Я была влажной. Очень.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

Он вошёл. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Давая привыкнуть. Я чувствовала, как он заполняет меня. Как растягивает. Как пульсирует внутри. Он двигался плавно, глубоко, глядя мне в глаза.

— Ты моя? — прошептал он.

— Твоя.

— Я твой?

— Мой.

Ритм нарастал. Мы двигались вместе. Его губы на моих губах. Его пальцы в моих волосах. Мои ногти на его спине. Не было ни прошлого, ни будущего. Только здесь. Только сейчас.

Я кончила первой. Выгнулась. Вскрикнула. Он — следом. С моим именем на губах.

Мы лежали в темноте. Его голова на моей груди. Мои пальцы в его волосах.

— Это было... — начала я.

— Да. Потрясающе.

— Ты был нежным.

— Ты просила медленно.

— Я не пожалела.

— Я тоже.

Он поднял голову. Поцеловал меня в лоб.

— Останься, — сказал он. — Не в отеле. У меня.

— Это быстро.

— Нет. Это правильно.

Я задумалась на секунду. Потом кивнула.

— Хорошо. Я останусь.

Он улыбнулся. Прижал меня к себе. И мы заснули. Впервые вместе.

— Орлов и Маринка.

Я повторил это вслух, сидя на диване с чашкой кофе. Слова всё ещё звучали странно, как название фильма, который ты никогда не собирался смотреть. Но это была реальность. Наша реальность.

Ася сидела рядом, подобрав ноги под плед, и улыбалась. Она только что закончила разговор с Маринкой по видеосвязи и теперь смотрела на меня с тем выражением, которое я хорошо знал: «Ну, что скажешь?»

— Они вместе, — сказала она. — По-настоящему. Маринка переезжает к нему в Берлин на следующей неделе.

— Переезжает? Быстро.

— Они общались месяц. Она прилетела к нему на неделю. Неделя превратилась в две. А теперь — переезд.

Я отпил кофе. Две недели. Я знал, что Маринка улетела в Берлин — Ася говорила. Знал, что они с Максом общаются. Но чтобы всё зашло так далеко...

— И как ты к этому относишься? — спросила она.

— Не знаю. Странно.

— Странно в каком смысле?

Я поставил чашку на столик. Откинулся на диване. За окном шумел город, но в пентхаусе было тихо. Только мы вдвоём.

— Я привык ненавидеть его. Три года. Мы дрались из-за всего — тачки, тёлки, территория. А потом появилась ты, и это стало войной. Настоящей. С кровью. С переломами. Я думал, что это навсегда. Что Орлов всегда будет моим врагом.

— Но?

— Но потом он уехал. И я понял, что без него даже скучно.

Ася рассмеялась.

— Скучно? Тебе не хватало драк?

— Не драк. Противостояния. Он заставлял меня быть в тонусе.

— А теперь он с Маринкой. И ты должен решить, как к этому относиться.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня своими тёмными глазами — спокойно, с лёгкой улыбкой. Она знала, что я не взорвусь. Что я изменился. И это доверие было дороже всего.

— Я рад, — сказал я. — Правда. Орлов — мужик. Он боролся за тебя, он любил тебя, он проиграл и ушёл достойно. Я уважаю его. И Маринка... она хорошая. Она всегда была рядом с тобой. Она заслуживает счастья.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Но мне всё равно странно.

— Что именно?

— Представить их вместе. Орлова, который пишет стихи про веснушки. Орлова, который дарит ромашки. Это... сюрреализм.