Книга Трофей для жестокого, страница 5 – Хельга Дюран

— М-м-м, у тебя есть жених? — закончив ржать, спросил Мирон. Ответ ему не потребовался. — Это хорошо, куколка! Значит, ты достаточно взрослая.

Достаточно взрослая для чего?

Мирон подошёл совсем вплотную, и меня обдало его тяжёлым, звериным запахом. Голова пошла кругом от его аромата. Я не могла понять, чем конкретно несло от мужчины. Запах приятный, но в то же время волнующий и опасный, так, наверное, пахнет смерть. Мне нестерпимо захотелось отступить от него на шаг, а лучше на парочку километров, но я заставила себя стоять на месте, стараясь не показывать свой страх негодяю.

Зрачки мужчины расширились, сделав его тёмно-карие глаза почти чёрными. Суровое лицо преобразилось, когда его пухлые, чувственные губы тронула едва заметная улыбка.

Запрокинув голову, как заворожённая, я смотрела всё так же ему в глаза, поэтому для меня стало шоком то, что последовало далее. Мирон резко ухватился за подол моего платья и рванул его в стороны. Я ахнула от неожиданности и инстинктивно отшатнулась от мужчины, пытаясь прикрыть ошмётками ткани голые ноги. Мирон оказался проворней. Он успел схватить меня рукой за горло, не дав мне ни единого шанса ретироваться.

— Стой смирно! — его голос стал жёстким, как металл. Я судорожно сглотнула, и он чуть ослабил хватку, немного разжав клешню, стискивающую мою шею. — Иначе я прикажу прострелить твоему папаше колено!

Меня начало трясти. Вначале мелко, будто от озноба. А затем уже конкретно заколбасило, так, что зубы застучали. Горячие пальцы мужчины заскользили по моему бедру прямо к трусикам. От одной мысли, что этот урод меня касается, начало мутить. Я закрыла глаза, больше не в силах смотреть на чудовище, нависшее надо мной, молясь только о том, чтобы это всё поскорее закончилось, а эти твари убрались из нашего дома.

Закончится ли это? Ведь помощи ждать неоткуда…

— Котята? — изумлённо воскликнул бандит, и я открыла глаза, поняв, что он говорит о моих трусиках. — Боже, ничего милее в жизни не видел!

Я мысленно порадовалась тому, что Мирон загораживает меня от своей своры, и больше никто не видит моего белья. Мужские пальцы оттопырили край трусов и нырнули прямо под них. Я поняла, что рано радуюсь, потому что сейчас эта сволочь трогала меня там, где никто и никогда не трогал.

Нащупав вход, Руслан толкнулся внутрь меня пальцами. Неглубоко, но я всё равно сморщилась от неприятных ощущений и сжала челюсти, чтобы не заорать от ужаса и возмущения. Моё лицо и даже уши просто пылали от стыда. И всё это происходит на глазах моего отца!

— Нежная, — хмыкнул мне в лицо Мирон. — И узкая.

Он вынул из меня пальцы, а затем поднеся их к лицу, жадно втянул ноздрями воздух, обнюхивая их, будто животное. Как же это мерзко выглядело! По-настоящему мерзко стало, когда Мирон сунул эти же самые пальцы мне в рот. Думала, меня стошнит, когда я пыталась вытолкать языком отвратительную гадость изо рта.

Руслана забавляла моя безуспешная борьба, а мне его самодовольная рожа и издевательства уже осточертели. Я сама поразилась своей борзости, когда прикусила зубами ненавистные пальцы. Сжала челюсти с таким остервенением, насколько хватило сил.

Мирон только поморщился, будто ел лимон. Отпустив мою шею, он зажал мне нос, так что дышать стало нечем. Пришлось разжать зубы и выплюнуть его пальцы, чтобы глотнуть хоть немного воздуха ртом.