Книга Трофей для жестокого, страница 66 – Хельга Дюран

— Домашний коньяк. Двадцать лет выдержки. Отец мой делал своими руками.

— Выпьем? — предложил я.

Небось отравить меня решил? Не бухлом, так мандаринами своими?

— Опасаешься, Мирон? — будто прочитав мои мысли, сказал Магомед. — Налей мне из любой бутылки, выбери фрукт. Выпью и съем, чтобы доказать чистоту своих помыслов!

Я не стал отказывать гостю. Достал из бара стакан и от души нахерачил ему туда его пойла. Потом взял первый попавшийся персик и подал всё это ему.

— Твоё здоровье, дорогой! — поднял стакан Магомед и залпом осушил его, закусив персиком.

Неплохо!

— Что в шкатулке? — поинтересовался я.

— Подарок для твоей гостьи.

— М-м-м! — довольно промычал я, приоткрыв крышку шкатулки.

Внутри лежал золотой браслет, украшенный крупными изумрудами. Смотрелось дорого-богато! Не Ульянин цвет, но чего хорошего ждать от этой семейки? С украшениями от Завгаевых девчонке не везёт.

— Передай Ульяне, что вся наша семья приносит ей глубочайшие извинения за поведение Умара! Я заплачу за неё выкуп, который задолжал её отец. Надеюсь, это смоет позор с моего сына? Я могу сам ей сказать, если ты её пригласишь. С твоего позволения, конечно!

Вот это поворот! Реально выкуп заплатит за Ульяшу? Откуда, сука, у чеченцев столько денег?

— В этом нет необходимости, я передам Ульяне, извинения от вашей семьи! Слово в слово. Твой бестолковый сын рассказал тебе, что произошло вчера на этом самом месте? — обвёл я руками помещение.

— В общих чертах. Умар очень гордый, мог чего-то недоговорить. С удовольствием выслушаю твою версию случившегося.

— Он едва не убил девчонку! Шмальнул в неё ни с того, ни с сего! Я словил пулю, закрыв её собой. Как думаешь, её устроят такие жалкие извинения? А как так вышло, что твой сын подарил фальшивый бриллиант Ульяне, сделав ей предложение руки? Бедняжка плачет целыми днями, не понимая за что ей такое наказание. Что она сделала Умару, что он так подло с ней поступил?

— Это правда? Фальшивый бриллиант? — удивился Магомед. — Об этом мне ничего не известно.

Он осуждающе покачал головой, явно не ожидая таких грязных поступков от своего выродка. Видя, что мужик в растерянности, я, уже не стесняясь, продолжил накидывать ему вдогонку:

— И ведь Ульяна не дворняжка какая-то. Она из уважаемой семьи. Обиженные женщины способны на многое. Я не представляю, что будет, когда о поступках твоего наследника пойдут нехорошие слухи. Ну, знаешь, девчонки о таком охотно треплются с подружками. Кто после такого вопиющего бесчинства захочет выйти замуж за Умара? Разве что какая-нибудь проходимка, жадная до денег? Такую невестку ты хочешь? Я уже молчу о своих оскорблённых чувствах. Признаться, я жаждал пристрелить твоего непутёвого сына, но в последний момент подумал о тебе. Как же ты будешь жить дальше, Магомед, если я прерву твой род? Пришлось засунуть в задницу свою гордость. Только ради тебя. Ты знаешь, что я тебя уважаю и ценю нашу дружбу, но это всё так… Некрасиво!

— О, горе мне, Мирон! — схватился за голову Магомед. — Скажи, чем мне искупить позор сына? Только скажи! Я могу удвоить выкуп за девочку? Подойдёт?

— Это лишь смягчит мою печаль. Деньги — пыль по сравнению с моей честью! Я мужественно переживу это непомерное унижение только ради нашей дружбы, но как быть с Ульяной? Девочка просто безутешна. Вчера приезжал врач, вколол ей успокоительное — так ей было плохо. Больно смотреть на то, как кровоточит её разбитое сердце, как она страдает от растоптанной чести грязными ногами любимого мужчины! Она так молода и хрупка, что даже я сопереживаю её горю. Совсем дитя… Чистый, непорочный, наивный ребёнок, которому обломали крылья, предали, напугали до смерти. Как у такого достойного человека, как ты, мог вырасти такой глупый, бессердечный сын?