Книга Влюблен (не) по собственному желанию, страница 72 – Татьяна Любимая

— Так вон же, за твоим столиком. Любовь твоя неземная, — беззлобно кивает она на Матвеева.

Еще неделю назад я бы ликовала и прыгала до потолка, что Сеня пришел, причем один, это явно какой — то знак, наверняка хороший. Но сейчас…

Как же я разочарована!

Сеня уже не кажется самым красивым парнем на планете, в груди ничего не екает.

Я хочу к Косте! Хоть на минуточку. Прижаться к его твердой груди, вдохнуть его запах, почувствовать жар тела, ласковые руки…

Но делать нечего, я на работе, за столиком, который я обслуживаю, сидит клиент, я обязана взять заказ.

С блокнотом и ручкой наготове подхожу к нему.

— Здравствуйте, выбрали что — нибудь? — натянув улыбку, спрашиваю.

— Выбрал, — демонстрирует шикарные ямочки и ровный ряд белых зубов Арсений.

— Слушаю вас.

— Я выбрал тебя, Анастасия.

Вот же судьба — злодейка! То, о чем я мечтала, исполнилось: Сеня меня заметил, решил подкатить, приглашает за свой столик.

Только, увы, поздно.

— Не положено. Я на работе, — поджимаю губы.

Я вообще зла на Матвеева. Когда он был мне нужен — не обращал внимания, стоило мне влюбиться в другого — явился не запылился. Можно подумать, девушки в нашем городе закончились.

— Насть, — заигрывающе улыбаясь, переходит на низкие тона. — Давай дружить.

И глазками своими красивыми невинно хлоп — хлоп.

— Если ВЫ еще не определились с заказом, я позже подойду, — обдаю его холодом.

Развернувшись, хочу уйти.

— Подожди, прошу!

Сеня резко подскочил, стул с грохотом перевернулся, люди, испугавшись, замерли и уставились на нас. Разговоры прекратились, только продолжает работать кофемашина. Парень не обратил на все это внимания, схватил меня за локоть, развернул к себе лицом.

— Насть, я серьезно. Давай поговорим. Выслушай меня, пожалуйста, — сделал жалостливое лицо.

От него ярко пахнет парфюмом, сладким, в носу подозрительно щекочет, не иначе как аллергия.

Смотрю на его пальцы на моем локте. Они длинные, с короткими, квадратными и под корень обрезанными ногтями. Освобождаю руку из захвата, делаю шаг назад, окидываю зал быстрым взглядом. Посетителей немного, Кира справится, так уж и быть, послушаю что хочет сказать Сеня.

— У вас минута, — с серьезной миной отодвигаю стул, присаживаюсь за столик. Спина прямая, руки перед собой в замке, губы сжаты.

— Вряд ли я уложусь в минуту, — пытается шутить Матвеев, но наткнувшись на мой ледяной взгляд, сел напротив, перед этим подняв свой стул.

Несколько секунд Арсений смотрит на мое лицо, будто изучает, запоминает, любуется.

— Надо же, я раньше не замечал, какая ты красивая…

Выгибаю бровь, услышав неожиданное признание. От него, если честно, ни жарко, ни холодно, в груди ничего не екает.

Зато, когда Костя сыпал комплиментами, в груди все сладенько трепетало, а за спиной росли крылья.

Потому что он был искренен! Он говорил сердцем, а не заготовками!

При мысли о Косте на глаза снова набежали слезы, Матвеев, кажется, решил, что я от его слов расчувствовалась, придвинулся вместе со стулом, запел соловьем:

— Настя, — попытался взять меня за руку, отдернула свою, положила на колени. Мне после Ширина чужие касания неприятны. — Настя, я был дураком, слепым, глухим. Не замечал очевидного — что ты та, которая мне нужна, которая будет меня любить несмотря ни на что…