Книга Измена. Верни мне нас, страница 18 – Елена Валерьева

— Конечно, — ответила она. — Ты устал. А я тут, видимо, на курорте.

— Я не это имел в виду.

— Нет, именно это.

Я подошел, хотел обнять, но она встала и отошла.

В первый раз так явно.

— Тебе все время кажется, что твоя усталость главнее моей, — сказала она очень спокойно. — Что твой бизнес — это большая трагедия, а моя жизнь — приложение к нему.

— Это неправда.

— Правда, Игорь. Просто ты давно не слушаешь ничего, кроме себя и своих проблем.

Я тогда вспылил.

Начал что-то говорить про ответственность, деньги, будущее, кредит, сотрудников, риски, про то, что я все это делаю ради семьи. И чем больше говорил, тем яснее видел: слова не доходят до нее. Потому что проблема давно уже была не в логике.

Проблема была в отсутствии меня.

Когда она ушла спать в детскую, я остался на кухне и впервые задумался, что победа может выглядеть не только как достижение.

Иногда она выглядит как начало потери.

Но, как и всякий самоуверенный мужчина, я тогда решил, что еще успею.

Какое страшное слово — успею.

И как редко оно сбывается в семейной жизни.

Проблема была не в том, что я сразу перестал замечать Аллу.

Проблема в том, что привыкал к этому постепенно.

Человек вообще ко всему привыкает — к плохому быстрее, чем к хорошему. Особенно если плохое можно назвать временным, необходимым, оправданным большой целью.

Сначала я действительно старался быть везде.

Работа, дом, ребенок, жена, кредит, поставщики, открытие, документы. Я крутился как одержимый и искренне верил, что так и выглядит зрелость: тащить все на себе, не ныть, не жаловаться, обеспечивать, держать удар.

Потом организм начал выбирать, где экономить.

А экономить он почему-то всегда начинает на близости.

Не специально.

Не со зла.

Просто работа кричит громче. Она требует немедленного решения. Она наказывает сразу: убытками, провалом, скандалом, риском. А семья, особенно хорошая семья, терпит дольше. Любящая женщина еще подождет. Маленький ребенок не скажет сложными словами, что ты уже эмоционально исчезаешь. Дом стоит. Ужин на плите. Жена рядом. Все будто бы держится.

И ты начинаешь думать: ну вот, значит, справляюсь.

На самом деле просто привыкаешь к собственному отсутствию как к норме.

Сначала не успел поужинать вместе.

Потом пропустил прогулку.

Потом не заметил, что она плакала в ванной.

Потом забыл, какой шампунь она любит.

Потом перестал спрашивать не из равнодушия, а из усталости.

Потом дома начал молчать, потому что на разговоры не осталось внутренних мышц.

Потом стал раздражаться на сам факт, что кто-то от тебя еще чего-то хочет после шестнадцати часов рабочего ада.

И вот тут в мужчине происходит тихая, очень грязная подмена.

Он начинает считать себя жертвой собственного долга.

Серьезно.

Сидит такой весь замученный, благородный, измотанный, вечно кому-то нужный, и сам себе кажется почти святым: я же для них стараюсь, я же все ради семьи, я же не по клубам шляюсь, а пашу.

В этом месте мужчину хочется встряхнуть и спросить: а кто тебя просил строить семью, в которой тебя никогда нет? Кто просил превращать любовь в финансовый проект? Кто вообще сказал, что деньги автоматически переводятся в близость?

Но тогда я так не думал.

Тогда я считал себя правильным.