Книга Измена. Верни мне нас, страница 42 – Елена Валерьева

Слова били точно.

Потому что были правдой.

— Алла, — начал я.

— Нет, — перебила она. — Теперь я скажу.

И в этот момент что-то в ее лице изменилось. Как будто до сих пор она еще держала внутри какую-то последнюю перегородку, а сейчас сама ее снесла.

— Я тоже тебе изменяю.

Я не сразу понял.

Точнее, понял смысл слов, но не смог встроить их в реальность.

— Что?

— Я. Тоже. Тебе. Изменяю, — повторила она очень четко. — Уже не первый раз. С Кириллом. Нашим фотографом.

Мир не рухнул.

Он сместился.

Тихо. На несколько сантиметров. И от этого стало только страшнее, потому что я физически почувствовал, как привычная конструкция моей жизни теряет равновесие.

— Кирилл? — переспросил я глупо.

Из всех слов именно это оказалось первым. Имя. Молодое имя. Чужое имя в моем доме.

— Да, — ответила она. — Тот самый.

Я смотрел на нее и ощущал одновременно ярость, унижение и совершенно чудовищную иронию. Я, изменявший ей годами, стоял сейчас на собственной кухне и слушал, как жена ровным голосом сообщает мне о любовнике. Молодом. Красивом. Наверняка восхищенном ею так, как я давно перестал восхищаться вслух.

Больно? Да.

Справедливо? Тоже да.

Эта смесь почти сводила с ума.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я.

— Потому что я устала жить в этом морге, — ответила она. — Устала быть идеальной мертвой женой при живом, но давно отсутствующем муже.

— Как давно?

Она пожала плечами:

— Какая разница?

— Для меня есть.

— А для меня нет, Игорь. Потому что дело не в датах. Не в количестве ночей. Не в том, кто начал первым и кто был хуже. Дело в том, что нас давно нет.

Я сделал шаг к ней.

— Неправда.

Она посмотрела на меня с такой горькой жалостью, что мне захотелось ударить кулаком в стену.

— Правда. Просто ты последний, кто это заметил.

Я схватился за край стола так сильно, что побелели пальцы.

— Ты любишь его?

Алла закрыла глаза на секунду, потом открыла.

— Нет.

Эта правда, вместо облегчения, принесла новый укол.

— Тогда зачем?

Она молчала.

И я вдруг понял ответ раньше, чем она произнесла его.

— Из-за меня?

— В том числе, — сказала она тихо. — Из-за тебя. Из-за себя. Из-за пустоты. Из-за того, что мне нужно было хоть где-то почувствовать, что я еще живая.

Я опустил голову.

И в эту секунду впервые за долгое время увидел нас обоих без привычных ролей и защит.

Не виноватый муж и преданная жена.

Не успешный мужчина и холодная женщина.

Не хозяева красивого дома.

А двух измученных людей, которые так долго друг друга не слышали, что начали затыкать внутренние дыры чужими телами.

Это было почти невыносимо.

— Что теперь? — спросил я глухо.

Алла отступила на шаг.

Очень маленький шаг.

Но в нем уже был ответ.

— Развод, — сказала она.

И это слово прозвучало не как угроза.

Как констатация.

Мама никогда не говорила о нем плохо.

И это бесило меня сильнее, чем если бы она его проклинала.

Если бы она говорила: твой отец — подонок, трус, ничтожество, слабак, я бы вырос с простой схемой. Был бы враг. Было бы на кого злиться. Было бы чем объяснить пустоту на семейных праздниках, отсутствие мужского голоса в доме, те моменты, когда я смотрел на других пацанов с отцами и делал вид, что мне все равно.

Но мама не говорила.

Точнее, говорила очень мало. И всегда так, будто защищала не его даже, а ту часть своей жизни, где она была счастлива с ним хоть какое-то короткое время.