Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 77 – Натали Лин, Наталья Ван

Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах мелькает понимание. Он не спрашивает: “От кого?”. Он просто кивает.

— А ты предусмотрительная. Что ж, твое право. Здесь ей действительно будет спокойнее. Охрана, система видеонаблюдения. Работай, когда тебе удобно, у тебя есть ключ.

После встречи, с обновленным графиком в сумке и новым, чуть более теплым чувством от общения, я решаю заехать в свою мастерскую. Нужно взять кое-какие специфические инструменты, кисти для тончайшей работы с ассисткой, которые остались там.

Подъезжаю к знакомому зданию, поднимаюсь по лестнице. Вставляю ключ в замок, и дверь поддается слишком легко, будто уже не заперта. Тревожный холодок пробегает по спине.

Я открываю дверь. И замираю на пороге.

Хаос. Полный, абсолютный. Столы перевернуты. Стеллажи с материалами опрокинуты, баночки с красками, лаками, растворителями валяются на полу, содержимое растеклось вязкими, цветными лужами. Кисти разбросаны, будто их швыряли в стену. Мои эскизы, чертежи, фотографии процесса смяты и затоптаны. Воздух едкий от смеси химических запахов.

Я стою и не могу пошевелиться. Одна часть меня та, что только что чувствовала себя уверенной и сильной готова разрыдаться от бессилия и боли. Это мое святилище. Мое место силы. Его осквернили.

Но другая часть, та, новая, закаленная в последние месяцы, — включается мгновенно, холодным, безжалостным анализом. Денис. Это он. Намеренно. Целенаправленно. Он узнал, что я закончила работу у Андрея Петровича, и что я получила деньги. Узнал, что у меня новая, перспективная работа. И он решил ударить. Ударить по тому, что для меня дорого. По моей профессии. По моему спокойствию. Чтобы сломить. Чтобы я опять почувствовала себя беспомощной.

Я глубоко вдыхаю едкий воздух.

— Нет, — шепчу я в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов на стене. — Я уже не та.

Я не бросаюсь убирать. Сначала, превозмогая дрожь в руках, включаю свет и снимаю на телефон весь этот беспорядок. Крупным планом беру опрокинутые столы, разлитые химикаты, испорченные материалы. Потом начинаю искать. Самые дорогие инструменты. Микроскоп, специальные скальпели, набор для золочения. Они в беспорядке, но, кажется, на месте. Ничего не украдено. Это не кража. Это хулиганство. Попытка запугать, уничтожить рабочее пространство, выбить почву из-под ног.

Только убедившись, что инструменты целы, я начинаю наводить порядок. Мои движения резкие, злые, но точные. Каждую вытертую лужицу, каждую поставленную на место банку я воспринимаю как акт сопротивления. Он хотел меня сломать? Посмотрим.

Когда заканчиваю с уборкой, то вспоминаю про салон красоты напротив. У них есть камера, направленная на улицу, она могла захватить подъезд. Я иду туда. Объясняю ситуацию девушкам-мастерам, показываю фотографии хаоса в мастерской. Они, видя мое состояние, входят в положение и без лишних вопросов находят нужные записи.

Мы смотрим запись на мониторе у администратора. И я вижу его. Не крупно, но узнаваемо. Денис. Он подходит к подъезду, оглядывается, что-то делает с дверью и скрывается внутри. Через двадцать минут выходит, поправляя пиджак, с совершенно спокойным лицом. Будто вышел из офиса, а не учинил погром.

— Можно копию? — спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло.

— Конечно, — девушка скидывает файл мне на флешку и дублирует в мессенджер.