Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 86 – Натали Лин, Наталья Ван

В его глазах изумление.

— Ты? В бизнес? Мам, ты же...

— Я же всегда была “в своих красках”? — заканчиваю я за него. — Ты прав, но хватит. Хватит уже позволять Денису управлять не только общим прошлым, но и моим будущим. Я была соучредителем. Я вкладывалась в самом начале и деньгами, и временем. Я имею право быть не тихой тенью в отчетности, а полноправной хозяйкой. Благодаря мне и моей семье он занял то место, которое занимает. И я не собираюсь отдавать ему все так легко.

— А картины? — спрашивает он, и в его голосе я слышу тревогу. Не за бизнес, а за меня. — Неужели ты бросишь то, чем мечтала заниматься всю свою жизнь? Ради... мести?

Его слово “месть” режет слух, но, возможно, в нем есть доля правды.

— Нет, — говорю я твердо. — Никогда и ни за что. Я люблю это дело. Но сейчас... сейчас я должна показать ему, что он не самый умный и не всесильный. Я заберу то, что принадлежит мне. Временно. Пока не найду толкового управляющего, который будет вести мою долю. Но отступать не в моих правилах.

— Может, проще продать ему твою долю? — осторожно предлагает он. — И быть свободной от этой головной боли.

— Продать — значит уступить. Сдаться. А после всего, что он сделал... нет, Максим, я не готова. И…, — я понижаю голос, хотя мы одни в мастерской, — у меня есть подозрения, что с учетом его трат на вторую семью и образ жизни, я смогу заставить его продать свою долю мне. Или выкупить его долю. Дешево. Очень дешево.

— Ты про тот пентхаус, которым он хвастался?

— Не только. Еще есть дом, который надо выяснить, кто купил и на кого он оформлен, — качаю я головой. — Но даже это мелочь. Единственное, чем действительно дорожит твой отец — это его бизнес. Его статус “успешного девелопера”. Его империя из бетона и стекла. Вот ее я и хочу поставить под вопрос. Полностью.

Максим смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом спрашивает тихо:

— Мам, ты уверена, что справишься?

Я улыбаюсь, и на этот раз в улыбке нет напряжения, только холодная уверенность.

— У меня есть хороший адвокат. И, что еще важнее, мне есть чем ей платить. Мы справимся.

На его лице медленно расползается улыбка. Широкая, гордая, почти мальчишеская.

— Мам, ты знаешь... ты стала сильнее. На глазах. Как будто сбросила тяжелый рюкзак, который таскала годами.

Я встаю, подхожу к нему, обнимаю.

— Потому что у меня есть те, кто готов подставить плечо, — шепчу я ему в ухо.

Он целует меня в макушку, как когда-то я целовала его, и уходит, оставляя меня наедине с картиной и моими новыми, дерзкими планами.

Я заканчиваю с картиной. Звоню заказчику. Через полчаса он забирает готовую картину, а я еду туда, где меня ждет нечто более серьезное. Икона. Она все еще в особняке и ждет, когда я верну ее к жизни.

После разговора с Максимом, работа идет еще быстрее, будто я получила дополнительный заряд энергии. Нужно закончить укрепление этого сложного участка.

Глубокой ночью, когда в доме давно все стихло, дверь в кабинет тихо открывается. Михаил. У него в руках две дымящиеся чашки. Так странно, но так привычно.

— Как я посмотрю, ты все еще здесь. Решил, что без кофеина тебе уже не обойтись.

Я благодарно принимаю чашку. Ароматный пар бьет в лицо. Мы стоим у стола, смотрим на работу, пьем. Сначала говорим о сложностях ассистки, о едва уловимом оттенке охры в нимбе, который может быть оригинальным. Разговор льется легко, как всегда.