Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 23 – Наталья Ван

Я делаю глубокий вдох. Воздух заполняет легкие, и вместе с ним приходит странное спокойствие.

— Для начала я хочу поставить точку. Законную, чтобы у него не было никаких прав как-то влиять на вас и на меня.

— Хочешь сказать, что…

— Я подам на развод. Поплакали, пожалели себя, пора и приниматься за дело. На одной жалости далеко не уедешь, в конце концов.

Глаза Саши вспыхивают.

— Ура! Вот это я понимаю. Вот это настрой! — он бьёт кулаком в ладонь с такой силой, что звук эхом разносится по салону. — Вообще ни капли жалости. Пусть катится куда хочет!

Его энтузиазм заразителен. Я чувствую, как что-то тёплое разливается в груди, прогоняя ледяное оцепенение. Впервые за эти недели я чувствую не боль, а решимость.

Мы подъезжаем к детскому саду как раз к моменту, когда дети выбегают на улицу. Кира появляется в дверях первой. Её волосы растрепаны, а щёки розовые от возни с другими детьми. Она замечает нас и тут же бежит в нашу сторону, но вдруг...

Её шаг замедляется. Глаза скользят в сторону, где другой отец подхватывает свою дочь на руки, кружит её в воздухе под звонкий смех. Я вижу, как что-то меркнет в её глазах, как маленькие плечики опускаются. Как она практически останавливается.

Мы с Сашей выходим из машины и идем к ней, но оказавшись рядом, она ничего не говорит об этом. Ни слова. Просто подходит и берёт меня за руку. Её пальчики такие тёплые и доверчивые.

— Привет, ты скучала? — она пытается улыбнуться, но я вижу, как ее глазки то и дело возвращаются к мужчине с дочкой, которая уже сидит на его на плечах.

— Конечно, скучала. А как же еще?

— А по мне, хочешь сказать, не скучала? — спрашивает Саша и тут же подхватывает ее на руки, закидывая себе на шею. Я вижу, как он морщится, когда она цепляется своими джинсами за его раздраженную от аллергии кожу. Вижу, как он морщится от дискомфорта, но даже не думает ее отпускать.

— Саша! — смеется Кира, оживая на глазах. Он крутится, заставляя ее хвататься все крепче. — Я упаду!

— А ты держись! — выкрикивает он, подпрыгивая и сильнее раскручиваясь с ней на плечах. Кира смеется, напрочь забывая о других. О том мужчине с дочкой. Обо всех своих печалях.

— Мама, догоняй! — кричит она, и я замечаю, как далеко они успели уйти, пока я расписывалась в журнале.

— Спасибо, — быстро говорю воспитателю и тут же бегу за детьми. — Я догоняю! — выкрикиваю и Саша ускоряется, заставляя Киру смеяться еще громче.

Дома Саша первым делом идет на кухню и принимается за своё знаменитое “слишком сладкое” какао. Я наблюдаю, как он старательно размешивает шоколад в молоке, как его брови сдвигаются в сосредоточенной гримасе. Кира сидит за столом, её язык высунут от усердия, пока она рисует что-то яркими фломастерами.

Я стою в дверях и вдруг осознаю, что это будет долгий путь. Сложный. Болезненный. Но я не сверну с него.

Мои дети заслуживают большего, чем отец, который предал их без раздумий. Они заслуживают любви, которая не требует условий, хороших оценок или послушания. Они заслуживают защиты, которая не знает компромиссов.

Особенно Саша. Мой мальчик, который так старается быть сильным. Который уже взял на себя столько, что не по плечу многим взрослым.

Раньше я молчала, когда Максим вел себя с ними отстраненно, считая себя слабой. Думала, что терпение и молчание — это добродетель. Но сейчас я понимаю, что иногда молчание — это предательство.