Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 50 – Наталья Ван

Трясущимися руками набираю номер мамы. Голос дрожит, срывается, но я делаю пару глубоких вдохов, чтобы хоть немного его выровнять.

— Мам, привет, — не получается. Я слышу чертову дрожь в голосе. Слышу собственную слабость.

— Кристина, у тебя все в порядке?

Еще вдох. Спокойнее. Не напугать маму. Быть сильной, хотя внутри все рвется на части.

— Да. Мам, можешь сегодня забрать Киру из садика? — уже лучше, спокойнее, сдержаннее.

— Да, конечно. У вас точно все в порядке?

— Да, — вырывается хрипло. — Просто у Саши опять обострение сильное. В больницу пришлось поехать.

— О, Господи! Как он?

— Уже хорошо. Все хорошо, мам, — произношу и слезы все же срываются с моих глаз, а я думала, что их больше нет.

— Кристиночка, милая, прошу, держи меня в курсе. Я же слышу, что ты на грани. Кирочку я заберу. Не волнуйся. Главное, будь с Сашей и звони. Обязательно звони мне. Слышишь?

— Слышу, мам. Спасибо, — горло сжимает тугим спазмом. Сбрасываю вызов и чувствую, как руки дрожат. Слишком сильно, слишком нервно.

И тут рядом раздаются шаги. Твердые, уверенные, такие знакомые, но при этом такие чужие. Поднимаю голову. Максим. Он идёт по коридору, холодный, отстраненный, будто зашёл просто прогуляться. На его лице нет ни тревоги, ни раскаяния. Пустота.

— Как он? — бросает он мне через весь коридор, даже не подойдя ближе.

Что-то во мне щёлкает. Ломается. Словно последняя цепь, удерживающая меня в реальности. Я отталкиваюсь от стены и иду на него. Шаг. Два. Я не бегу, я приближаюсь, как хищник.

— Как он?! — мой голос — хриплый шепот, полный такой ненависти, что он невольно отступает. — Ты спрашиваешь, как ОН? После того, что ТЫ сделал?

— Я ничего…, — начинает он, но я уже перед ним.

— ЗАМОЛЧИ! — мой крик разрывает тишину больничного коридора. — ПОШЁЛ ВОН! ВОН ОТСЮДА! УРОД!

Я толкаю его в грудь, что есть силы. Он отшатывается, его глаза расширяются от неожиданности.

— Ты совсем рехнулась?!

— Да! Я рехнулась! — рычу я, наступая на него. — Ты знал, что наш сын болеет! Знал, что ему нельзя нервничать! И поступил так… подло! — мой голос становится тише, но в нем появляется такая сталь, что даже мне становится не по себе. — Я тебя порву за своих детей! Слышишь? Порву, как ту падаль, которой ты являешься! После того, что ты сделал сегодня... Я тебя уничтожу, Максим! Разорву! Размажу по стенке! Ты связался не с той! Ты связался с матерью, которая чуть не потеряла своего ребёнка из-за какого-то кобеля!

Он молчит. Просто смотрит на меня, и в его глазах впервые за всё время мелькает не злоба, а... страх. Настоящий, животный страх. Он видит, что я не шучу. Что во мне нет больше ничего, кроме ярости и материнской боли.

Он разворачивается и идет к выходу, не оглядываясь.

Я стою, тяжело дыша, вся трясясь от адреналина. Слезы снова наворачиваются на глаза, но я смахиваю их тыльной стороной ладони. Нет. Не сейчас. Сейчас я должна снова стать сильной. Собрать себя по кусочкам и встать перед сыном, уверенной в себе женщиной. Матерью, которая готова на все ради своих детей.

— Вам нужна помощь? — раздаётся спокойный мужской голос позади меня.

Я оборачиваюсь. Врач. Скорее всего, новенький. Не тот, что принимал Сашу. Я вообще вижу его здесь впервые. В белом халате, со стетоскопом на шее. Его взгляд внимательный, без жалости, но с пониманием.