Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 41 – Натали Лин, Оксана Рэй

Я остаюсь на кухне одна. Смотрю в пустой коридор.

Надо взять себя в руки и продолжать. Достаю телефон. Смотрю на фотографии документов, которые сделала ночью. Кажется, это что-то действительно важное. Надеюсь, адвокат сможет с этим всем разобраться.

Иду собираться на встречу. Время пролетает незаметно. У меня остается всего час до того самого момента, когда я узнаю, что будет ждать меня дальше.

И я сделаю всё, что нужно. Соберу все бумаги. Найду все доказательства. Ради Ани. Ради Димы. Ради себя.

Еще раз проверяю, всё ли взяла. Захожу к Ане. Она сидит на кровати, обняв плюшевого зайца. Смотрит в стену.

— Я скоро вернусь, — говорю мягко. — будь умницей.

Она кивает, не оборачиваясь.

Я хочу сказать что-то ещё, но слова застревают в горле. Оставляю ее в покое и тихо закрываю дверь.

На улице морозно. Осторожно иду к машине, чтобы не поскользнуться. Сажусь, завожу двигатель. Выезжаю со двора.

Дорога до офиса адвоката занимает минут двадцать. Я прокручиваю в голове предстоящий разговор, пытаюсь представить, какие вопросы она будет задавать. Какие документы может попросить.

Телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран.

Ирина Васильевна.

Моя свекровь. Мать Матвея.

Неужели он все ей рассказал?

Я не готова сейчас с ней говорить. Не сейчас. Нажимаю “отклонить”, но почти сразу же телефон начинает вибрировать снова. Я смотрю на экран, и внутри поднимается глухая тяжёлая усталость.

Я знаю, о чём она будет говорить. Начнёт с того, что “Матвей хороший мальчик”, что “все мужики такие”, что “надо держаться за семью ради детей”. Будет говорить, что я слишком эмоциональна, что надо уметь прощать, что нельзя ломать то, что строилось годами. Будет покрывать своего сыночка, как делала всегда.

Я не хочу это слышать. Не сегодня. Не сейчас, когда у меня внутри всё кипит от боли и злости.

Снова сбрасываю.

Кладу телефон на пассажирское сиденье экраном вниз, будто это может её остановить. Нажимаю на газ, перестраиваюсь в другой ряд. Надо думать о встрече с адвокатом. Надо собраться.

Но телефон снова оживает. Третий звонок.

Пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют. Я чувствую, как где-то в груди закипает раздражение. Она не отстанет. Она никогда не отстаёт. Будет названивать, пока я не возьму трубку. А потом скажет: “Вера, ну что ты как маленькая, я же волнуюсь”.

Я паркуюсь у обочины. Смотрю на телефон, который вибрирует и подпрыгивает на сиденье.

Делаю глубокий вдох. Беру трубку.

Вера

— Слушаю, Ирина Васильевна, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У вас что-то срочное? Я сейчас за рулём.

— Вера, — её голос жёсткий, властный, не терпящий возражений. — Ты не занята? Я звоню уже третий раз, волнуюсь. Ты почему не отвечаешь?

— Я за рулем. Занята. Что случилось?

— Что случилось? — она делает паузу, и в этой паузе я слышу и осуждение, и заранее приготовленное обвинение. — Это я хочу у тебя спросить. Что у вас там происходит?! Матвей приехал ко мне в четыре утра. Взвинченный, злой. Сказал, что ты собралась разводиться и хочешь отобрать у него рестораны. Ты с ума сошла, Вера? Ты где такого понахваталась, что выкидываешь такие номера?

Я закрываю глаза. Прислоняюсь головой к подголовнику. Удивлена ли я тому, что сейчас слышу? Нет, нисколько. Матвей все выкрутил так, как ему было выгодно.