Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 43 – Натали Лин, Оксана Рэй

— Меркантильной? — я чувствую, как к горлу подступает тошнота. — Это я меркантильная? Я, которая пятнадцать лет работала на этот бизнес, пока он…

— Пока он строил целую сеть, — перебивает она. — Да, Вера, строил. Ты была на подхвате, ты выполняла поручения. Это называется работа по найму, дорогая. И если ты думаешь, что за это тебе сейчас отойдёт половина сети, ты глубоко заблуждаешься.

Она замолкает, давая мне возможность осознать её слова. Я молчу, а она продолжает.

— Скажи мне, Вера, — голос свекрови становится вкрадчивым. — С чем ты останешься после развода? Ну, получишь ты какие-то жалкие алименты на детей. Возможно, у тебя есть накопления какие-то, но подумай, на что ты будешь жить в будущем? Ты даже Ане нормальную школу не сможешь оплатить. А Дима? Его мечты о карьере рухнут, если ты лишишь его финансирования.

— Вы угрожаете мне?

— Я не угрожаю, Вера. Я просто предупреждаю тебя, что тебя ждёт, если ты не возьмешь себя в руки. Послушай меня, как мать, — её голос становится почти сочувственным, но я чувствую за этим фальшь. — Умойся, успокойся. Скажи Матвею, что была не права. Прими этого мальчика Егора. Ну подружатся они с Аней, и что тут такого? Это даже хорошо. У дочери будет ещё один брат, защитник. Подумай о будущем. Ты будешь при деле, при деньгах, при муже. Живи и радуйся. Чего тебе ещё надо?

— Вы серьёзно? — тихо спрашиваю я.

— Абсолютно, — отрезает она. — Вера, я тебе добра желаю. Матвей столько лет для тебя старался, а ты… Неблагодарная ты женщина, Вера. И гордая. А гордыня, как известно, до добра не доводит. Ты останешься ни с чем. С одним чемоданом и двумя детьми. И никто тебе не поможет. Ты поняла меня?

— Я подам на развод, — говорю я, и голос звучит твёрже, чем я чувствую себя на самом деле.

— Подавай, — в её голосе появляется холодная усмешка. — Только потом не плачь, когда останешься у разбитого корыта. Мой сын давно не мальчик. И он явно всё продумал наперёд. У него лучшие адвокаты в городе. Ты ничего не получишь, Вера. Ни ресторанов, ни квартиры, ни машины. Ни-че-го. Уйдешь с одной сумкой, как пришла. А дети… дети рано или поздно поймут, что ты разрушила их семью из-за своей дурацкой гордости. И простят ли они тебя за это… большой вопрос.

Вера

— Всего хорошего, Ирина Васильевна, — отвечаю ей и тут же сбрасываю вызов. Кладу телефон на пассажирское сиденье экраном вниз, будто это может заглушить её голос, который всё ещё звучит в голове, и стараюсь взять себя в руки.

“Ты ничего не получишь. Уйдёшь с одним чемоданом, как пришла”.

Руки трясутся от ярости. От той самой, которую она назвала гордыней. Пусть будет гордыня. Пусть будет что угодно, но я не позволю им растоптать меня. Не позволю забрать то, что я строила годами.

Звонок свекрови был последней каплей. Последним доказательством того, что я была для них всего лишь инструментом. Удобным, функциональным, а теперь вышедшим из строя.

Смотрю на часы. Десять тридцать. У меня ещё полчаса до встречи с адвокатом.

Завожу машину. Выезжаю на дорогу.

Офис Марины Андреевны находится в деловом центре на набережной.

Двадцать минут в пути, и я на месте. Захожу в просторный офис, и меня встречает милая девушка с дежурной улыбкой.

— Добрый день, вы записаны?

— Да. Вчера договорилась о встрече. Вера Александровна.