Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 67 – Натали Лин, Оксана Рэй

Смотрю на фотографии в прихожей. Где мы, такие счастливые на нашей свадьбе. Рождение Ани. Дима с медалью.

— Мам, — дёргает меня за рукав Аня. — Пойдём уже.

Я закрываю дверь. Дважды поворачиваю ключ.

— Пойдём.

Мы выходим из подъезда и идём к машине. Загружаем вещи в багажник. Аня забирается на заднее сиденье. Я сажусь за руль, завожу двигатель и направляюсь к отцовской квартире. Туда, где стены хранят старые воспоминания.

Выезжаю со двора. В зеркале заднего вида наш дом становится всё меньше, потом сворачивает за угол, исчезает.

Вера

По пути к отцу мы заезжаем в магазин. Берем все самое необходимое. Подъезжаем к дому. Это панельная пятиэтажка, каких тысячи в городе, но для меня этот дом всегда будет особенным. Во дворе, под окнами, все та же черемуха, как много лет назад. Те же скамейки у подъезда, те же качели во дворе, на которых я качалась. Паркуюсь, выключаю двигатель.

Беру сумки, и мы идем к подъезду. Поднимаемся на третий этаж. Я поворачиваю ключ в замке отцовской квартиры, и дверь открывается с тем самым протяжным скрипом, который я помню с детства.

Захожу внутрь, и время останавливается. Давно я тут не была.

— Мам, тут темно, — Аня прошмыгивает мимо меня, нащупывает выключатель в коридоре.

Свет заливает прихожую. Всё осталось так, как было раньше. Много лет назад. Вот она прихожая, где я училась завязывать шнурки. Вот вешалка, на которую мама вешала мою куртку после школы. Я вдыхаю запах и меня возвращает на много лет назад. Старые книги, сухие цветы в вазе на тумбочке.

— Давай, раздевайся, — говорю я чуть слышно.

Аня скидывает кроссовки, стягивает куртку и дает ее мне, как когда-то я отдавала свои вещи маме.

Мы раздеваемся и проходим в гостиную. Сердце пропускает удар.

На стенах и на комоде фотографии. Некоторые уже старые, пожелтевшие, а некоторые новые. Я смотрю на них, и что-то внутри переворачивается, сжимается.

Вот мама и папа в молодости. Они стоят у фонтана обнявшись. Мама смеется, откинув голову назад, ветер треплет её волосы. Папа смотрит на неё с нежностью и любовью.

Вот я в первом классе с огромным белым бантом. А вот мы втроем за новогодним столом, папа в смешном колпаке, мама протягивает мне мандарин, а я тянусь к нему обеими руками.

Подхожу ближе. Мои пальцы сами тянутся к одной из фотографий. Она стоит на самом видном месте рядом с маминой вазой. На ней я совсем маленькая, лет пяти. Сижу на коленях у мамы. Она обнимает меня, прижимает к себе. Мы улыбаемся. Просто. Беззаботно. Так, как бывает только в детстве, когда ещё не знаешь, что такое боль. Что такое предательство. Что такое терять.

Беру рамку в руки. Провожу пальцем по холодному стеклу, по силуэту мамы. Её глаза. Её улыбка. Её руки, которые держат меня.

— Я так скучаю, — шепчу я. Губы дрожат. — Очень сильно скучаю, мам.

Слезы обжигают глаза. Я моргаю, пытаясь прогнать их, но одна всё же скатывается по щеке. Вытираю её быстрым движением.

— Я никогда не отдам ему наш ресторан, — говорю я в тишину. — Никогда.

Ставлю фотографию на место. Оглядываю комнату. За окном потемнело. Я стою посреди гостиной и чувствую, как внутри поднимается что-то тяжёлое, холодное. Не боль. Нет. Боль притупилась. Это решимость. И гнев.

— Мам, а где я буду спать? — голос Ани вырывает меня из оцепенения.