Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 80 – Натали Лин, Оксана Рэй

Он делает шаг ко мне. Я не отступаю.

— А я и так никого не трогал, пока твоя мама не решила потревожить этот улей. Теперь поздно. Этот поезд уже не остановить.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. Я вижу, как ходят желваки на его скулах.

— Поэтому не смей угрожать родному отцу.

— Я защищаю свою семью, — отвечаю. — Как ты меня когда-то и учил.

В возникшей тишине я слышу, как тикают часы на стене. Как где-то внизу шумит кухня.

— Хорошо, — вдруг говорит он и отступает на шаг. — Хорошо, Дима. Ты сделал свой выбор. Запомни этот разговор.

— Запомню, не волнуйся, — киваю я. — И ты запомни.

Он разворачивается, берёт куртку. Надевает, не глядя на меня. Потом идёт к двери. Останавливается, оборачивается.

— Ты ещё пожалеешь, — бросает он тихо. — О том, что ты выбрал не ту сторону.

Он выходит. Дверь закрывается. В коридоре смолкают его шаги. А потом внизу хлопает входная дверь.

Я стою в его кабинете. Смотрю на семейную фотографию. Беру рамку в руки. На секунду замираю. Потом ставлю на место.

— Прощай, пап, — шепчу я в пустоту. — Больше у меня нет отца. Я не прощаю предателей. Я вычеркиваю их из своей жизни.

Матвей

Дверь ресторана захлопывается за моей спиной с глухим, увесистым стуком. Этот звук, кажется, выбивает из груди последний глоток воздуха, но я не позволяю себе остановиться. Шагаю по парковке, сжимая ключи в кулаке так, что они впиваются в ладонь.

— Ты ещё пожалеешь. Вы все пожалеете.

Мои шаги гремят по асфальту. Ботинки выбивают дробь, и этот ритм отдаётся в висках пульсирующей болью. Я нажимаю на брелок, и машина мигает фарами.

Сажусь внутрь. Хлопаю дверью так, что стекла дрожат. Несколько секунд просто сижу, сжимая руками руль. Пальцы немеют, костяшки белеют, но я не могу разжать хватку. Ком ненависти переполняет меня изнутри.

— А-а-а! — вырывается из меня глухой, звериный рык. — Твою мать.

Бью кулаком по рулю. Раз. Ещё раз. Кожа на костяшках трескается, появляется кровь. Гудок взрывает тишину парковки протяжным, истеричным воем.

Всё катится к черту.

Всё, что я строил. Семья. Бизнес. Репутация. Абсолютно все.

Всё катится к черту.

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. В висках стучит. Шея затекла, плечи налиты свинцом. Я тяжело дышу. Как же я мог так сглупить?

Я не должен был позволить Насте перевести сына в ту школу. Не должен был медлить с переводом документов. Не должен был оставлять эти чертовы документы дома и давать ей возможность докопаться до истины.

Но теперь поздно. Слишком поздно.

Открываю глаза. Смотрю на свои руки. Они трясутся. Костяшки правой рассечены, на руле остались бурые разводы.

— Успокоиться. Я должен успокоиться, — шепчу я себе. — Собраться, мать твою.

Голос глухой, чужой. Я не узнаю себя.

Дышать тяжело. Каждый вдох дается с большим трудом. В горле пересохло, но я не хочу воды. Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы кто-то нажал на кнопку “стоп” и выдернул меня из этого кошмара, который я сам же и создал.

Но кнопки нет. И никто не придёт меня спасать. Потому что единственное, что хотят сделать все вокруг, так это увидеть моё падение. То, как я лечу вниз со своего пьедестала. Но я не позволю. Никому не позволю увидеть это.

Мои ладони снова впиваются в руль. Так сильно, что кожа на костяшках натягивается до предела.