Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 82 – Натали Лин, Оксана Рэй

— И ты уверен, что он не сломается под следствием?

— Уверен, — я смотрю в лобовое стекло. — Он её любит больше жизни. Он скорее в петлю полезет, чем признается. И потом, он же нотариус. Он знает, что ему грозит. Он изначально знал, на что он идет. Поэтому будет тянуть, потому что знает, что признание — это приговор. И для него, и для неё.

— Рано или поздно, его всё равно вызовут.

— Тогда он будет молчать. Я повторяю: он ради неё на всё пойдёт. Я знаю эту слабость. Я пользовался ею годами и буду пользоваться дальше. Пока нам нужен нотариус, который закрывает глаза на любые наши махинации.

Олег вздыхает в трубку.

— И что теперь? Что ты предлагаешь?

— Сейчас из-за Веры не получится всё быстро продать и свалить из страны, поэтому надо что-то думать, — говорю я и запускаю двигатель. Машина оживает, урчит. — Встречаемся у меня через час. Нужно найти лазейки, чтобы все сгладить до того, как суд наложит арест. И вернуть деньги Суворову, пока еще его в дело не втянули.

— Но если Вера уже подала…

— Плевать. Я найму лучших адвокатов. Затянем процесс. А за это время… за это время мы что-нибудь придумаем. Понял?

— Понял, — отвечает Олег, и я слышу, как он начинает собираться.

— Через час жду.

Сбрасываю вызов.

Кладу телефон на пассажирское сиденье. Смотрю перед собой. Парковка ресторана пуста. Только моя машина и серое небо над головой.

Выезжаю со стоянки. Я отмоюсь от этой грязи. Я всегда отмывался.

Нажимаю на газ. Машина резво вылетает на проспект. В голове уже созревает новый план. Нужно затянуть развод. Найти способ все переиграть.

Если Вера выиграет, если всё это всплывёт, то мне придёт конец. Это будет не просто развод. Не просто потеря бизнеса. Это будет тюрьма. Реальная настоящая тюрьма, где не будет прежней жизни.

И чтобы этого не допустить, мне остается сделать только одно. Не дать ей выиграть. Любой ценой.

Вера

Я сижу на кухне и смотрю в одну точку на стене. Часы тикают. Где-то за окном шуршат шины по мокрому асфальту. Аня в соседней комнате безотрывно смотрит какой-то новый мультик, иногда её тихий смех долетает до меня, но он какой-то ненастоящий, будто она смеётся через силу.

Я обхватываю кружку с остывшим чаем. Делаю небольшой глоток и морщусь. Горло до сих пор саднит там, где вчера сжимались его пальцы. Утром я долго стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение.

Синяки проступили ярче, чем я ожидала. Багровые, жёлто-зелёные по краям — уродливые отметины, которые теперь украшают мою шею, как чёрная метка. Пришлось надеть водолазку, чтобы скрыть их от Ани, чтобы она не переживала.

Но скрыть от мира их не получится, да и не нужно. Сегодня я съездила в травмпункт. Сняла побои, зафиксировала каждое прикосновение его рук, каждый след на моей коже. Врач смотрела на меня с сочувствием, но я держалась ровно, только пальцы дрожали, когда я подписывала бумаги.

А потом я поехала к Марине Андреевне. Адвокат встретила меня в своём кабинете, выслушала, не перебивая. Записала всё, что я рассказала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, когда я описала, как Матвей сжимал моё горло.

“Это всё меняет”, — сказала она. “Это уже не просто мошенничество, это уголовное дело. Побои, угрозы, насилие. Мы приобщим всё к делу”.