Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 93 – Натали Лин, Оксана Рэй

— Только закончила с утренней планеркой, — беру телефон в руки. Несколько пропущенных. Я откидываюсь на спинку стула. — Не было времени заглянуть в телефон.

Катя ставит пирожные на край стола, смотрит на меня долгим изучающим взглядом.

— Ну и ладно. Я все равно украду у тебя несколько минут, — говорит она радостно.

— Попробуй, — я улыбаюсь и притягиваю к себе пирожные.

— Есть что-то новое по делу? — она подаётся вперёд, опираясь локтями на стол.

— Новости есть, — я беру чашку с остывшим чаем, делаю глоток и открываю коробку. — Следователи всё ещё возятся с зарубежными счетами. Оказывается, у него были счета в Швейцарии, на Кипре и ещё где-то. Я даже названий этих банков раньше не слышала.

Катя округляет глаза.

— Вау. И что с ними будет?

— Арестовали всё, что смогли найти. Но это не так легко, Кать. Офшоры, подставные компании, номинальные владельцы. Говорят, ещё полгода как минимум продлятся разбирательства. А может, и больше.

— Ничего себе, — она качает головой. — И сколько там денег замуровано?

— Не знаю точно. Миллионы. Может, десятки миллионов. Я даже не хочу в это вникать пока, — выбираю пирожное и беру его в руки. — Главное, что рестораны уже остались мне. А дальше, видно будет. Если когда-нибудь оттуда выведут все деньги, я не откажусь.

Катя молчит секунду, потом тихо произносит:

— А ты думаешь, он ради чего всё это затеял? У него же всё было. Семья, бизнес, деньги. Зачем ему понадобилось воровать у инвесторов, прятать твою долю, мутить эти тёмные схемы?

Я смотрю в окно. Солнце светит прямо в глаза, и я щурюсь.

— Жадность, — говорю я просто. — Она застилает глаза. Сначала тебе кажется, что мало. Потом что всё ещё мало. А потом ты уже не видишь ничего, кроме денег. Они становятся смыслом. Ты забываешь, зачем всё начинал.

— Знакомая история, — вздыхает Катя.

— Именно, — киваю я. — Ему казалось, что он всё может. Что ему всё дозволено. Что он умнее всех, что его не поймают. А в итоге что? Он сидит в СИЗО. На него заведено уголовное дело. Он даже семью потерял. И ради чего? Ради цифр на счетах, которые ему сейчас всё равно не пригодятся.

— А Настя? — Катя вдруг подаётся вперёд. — Что с ней? Я слышала, её тоже вызывали на допрос.

— Настя уехала из страны, — говорю я ровно. — Вряд ли мы её когда-нибудь увидим.

— Как это уехала? — Катя хмурится. — А как же следствие? Её же должны были допрашивать.

— Должны были. Но она вместе с отцом и сыном, улетела за границу, как только дело приняло серьёзный оборот.

— Думаешь, её найдут?

— Не знаю, Кать. И, честно говоря, мне всё равно, — подношу к губам пирожное и кусаю его.

— А её квартира? — Катя почему-то переходит на шёпот. — Которую Матвей ей купил? Её тоже арестовали?

— Квартира…, — я делаю глоток чая, и в этот момент в дверь моего кабинета стучат.

— Войдите, — неуверенно отвечаю я и замираю.

На пороге стоит Суворов. Тёмные брюки, тонкий светлый свитер. В одной руке держит букет. Скромные полевые цветы, перевязанные простой тонкой атласной лентой.

Я моргаю, думая, что мне показалось.

— Добрый день, — его голос низкий, чуть хрипловатый, но приветливый. Он смотрит прямо на меня и только потом переводит взгляд на Катю.

Катя мгновенно оживает. Её глаза бегают от меня к Суворову, от Суворова к букету.

— О-о-о, — тянет она с неожиданной интонацией, — здравствуйте.