Книга Давай поженимся, страница 11 – Юлия Резник

— Кир, пойдем, поищем Николь что-нибудь переодеться.

Помощь сына мне, конечно, не требуется. Но девочке действительно нужно снять мокрое. И… Короче, нечего ему там делать. Достаю из шкафа Кирюхины трусы.

— Ну, мам! — возмущается тот.

— Что?

— Я не хочу это ей показывать…

Ох уж эти личные границы!

— Мои ей не подойдут. Ты же видел, что она мокрая с головы до ног, так чего канючишь?

Кое-как удается убедить Кирилла согласиться. Добавляю к вещам еще его шортики и футболку и возвращаюсь в коридор. Макар бросает на меня очередной хмурый взгляд.

— Слушай, ну к этому происшествию я вообще отношения не имею! — огрызаюсь, как будто он мне что-то сказал.

— Ага. Кажется, там твой борщ вот-вот закипит.

Бегу на кухню. Разливаю суп по тарелкам. Стараюсь не уронить. Не пролить. Не устроить третью мировую. Потому что сегодня все действительно идет кувырком.

— Сметану будете? — спрашиваю, выхватив краем глаза плечистую фигуру Милого.

— Будем, — отвечает он.

Пару минут спустя к тарелкам с борщом на столе присоединяются корзиночка хлеба, тарелка с овощами, чесноком и зеленью и еще одна — с домашней бужениной. Дети к последнему интереса не проявляют. А вот Макар наворачивает за обе щеки, как я и думала. Что ему мой борщ? Такого мясом кормить надо. Почувствовав мой взгляд, он поднимает голову от тарелки. Я стремительно отвожу глаза.

— Мам, а ты знаешь, что Николь — англичанка?

— Американка… — поправляю я.

— Да нет же. Я просто там жила, — деловито объясняет девочка, слизывая сметану с ложки.

— А можно она будет моим репетитором по английскому? — интересуется сынок. Я округляю глаза. Вот уж чего я совсем не ожидала, так это такого вопроса. Хотя после переезда мы действительно подыскиваем то ли репетитора, да… То ли толковую языковою школу, если с училищем не срастется.

— Вы можете дружить и прокачивать устную речь, — даю наиболее нейтральный ответ из возможных.

— Оф кос! — оживляется Николь. — I can teach him everything. (прим. автора: я могу всему его научить) — Даже bad words. (прим. автора: плохим словам)

— Николь, — спокойно предупреждает Макар.

— What? — она делает невинные глаза. — Я шучу.

— Круто! — радуется моя корзиночка. Мы с Макаром переглядываемся.

— Пойдет мой сынок по наклонной, если не возьмете его к себе, Макар Иваныч, — невинно улыбаюсь я.

— Это в училище, что ли? — оживляется Николь. Милый скрипит зубами.

— Завтра в восемь утра, — говорит он, не глядя на меня, — приведете Кирилла на стадион. Посмотрим, что он может.

Я перестаю дышать. Радостно вскрикиваю, и только что на шею ему не бросаюсь.

— Спасибо…

— Никаких гарантий, — жестко перебивает Милый. — Все будет зависеть от того, как он сдаст нормативы. Понятно?

Киваю. Что тут непонятного?

— Конечно-конечно. Кирюша обязательно справится.

Макар, наконец, смотрит мне прямо в глаза. Ух! Кажется, у меня появился шанс! Или… у Кирилла. В любом случае… круто! Я все-таки вскакиваю и, взвизгнув, подпрыгиваю до потолка.

— А если нет? — вдруг замечает мой сын, добавляя изрядную ложку дегтя в мой бочонок меда.

Макар

На кой я в это вписался?

Эта досадная мысль звучит в голове всю дорогу до дома, пока я укладываю Коляна спать, и когда верчусь с бока на бок уже в своей кровати. Мест действительно нет. Я никого не обманывал. Конкурс высокий. Родители ломятся каждый год. У каждого своя история. У каждого свой особый случай. Если начать делать исключения, система, которую я строил не один год, посыплется. Доверие родителей пошатнется. А мне оно на кой?