Книга Давай поженимся, страница 8 – Юлия Резник

Ладно. Это все лирика. Что мне делать с Николь? Это же ненормально, что ребенок в шесть лет своим умом пришел к выводу, что не нужен собственной матери. Или, учитывая поведение последней, все, в общем-то, логично?

— …да и не перебила я ничего, — как ни в чем не бывало продолжает Колян.

— Может, тогда поедим пиццы? — неуверенно предлагает Элла. — Здесь внизу вроде было кафе.

— А что, вашему сыну ничего больше не угрожает? — хмурюсь я, подловив людоедочку. Жестоко? Может быть. Равно как и пытаться добраться до меня через дочку.

— Он в бассейне на первом этаже! — парирует эта зараза. Я не знаю, что ей ответить, хорошо, мне на помощь приходит Николь.

— Нет. Пиццу не хочу. Она у меня уже в печеньках сидит.

— В печёнках, — со смехом поправляю дочь.

— Все всухомятку… Каждый божий день одно и то же, — продолжает она, отмахнувшись от моих исправлений.

— Что ж вы, Макар Иванович, ребенка пиццами травите? Николь, а хочешь борща?

Элла

Дожидаясь Кирилла из раздевалки, ругаю себя на чем свет стоит. Нет, может, ход с приглашением на борщ и верный, но… Я же не борщом хочу накормить Милого.

А что хочешь, Элл? Обратить на себя его внимание?

Почему нет? В кои веки хороший мужик подвернулся.

С чего ты взяла, что хороший?!

Начинаю загибать пальцы. Ну, во-первых, он не повелся. Ни на декольте, ни на вискарь, ни на слезы. Значит, он непоколебимый. И не побежит на сторону, если кто-то поманит пальцем.

Во-вторых, дочь. Плохой человек не стал бы взваливать на себя такой груз. Скинул бы ребенка на бабушку или айпад. И не таскал бы ее с собой на работу да по спортзалам.

В-третьих… Блин, он даже злится правильно! Не истерит, не орет без повода. Кому-то его сдержанность может показаться излишней, а он сам — чересчур правильным и нудным. Но для того, кто, как я, до конца жизни наелся страстей, такой вариант — лучший из всех возможных.

В-четвертых… Тело.

Стоп.

Ты сейчас серьезно?

Я мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Но что толку? Одалиска внутри меня не собирается затыкаться!

«Да, тело!» — огрызается. Потому что когда мужчина в сорок с хвостиком выглядит так, будто может голыми руками свернуть шею медведю, это, будем честны, сложно игнорировать. Даже если ты приличная мать-одиночка с травмирующим прошлым.

Особенно если ты мать-одиночка с травмирующим прошлым!

Но дело ведь не только в мышцах.

Он не стал жалеть. Не стал обещать. Не стал разыгрывать из себя спасателя. А это, между прочим, редкость. Мужики либо бросаются грудью на амбразуру, чтобы потом всю жизнь припоминать, как тебя спасли, либо бегут от твоих проблем вовсе.

Этот не спешит с выводами.

И это почему-то мне тоже нравится. Хотя времени на раскачку у нас не то чтобы много.

«Элл, ты больная?» — спрашиваю себя.

Возможно.

Откинувшись на стену у раздевалки, утыкаюсь в телефон, чтобы занять руки и мысли. Но тут, наконец, волоча за собой рюкзак с формой для плавания, выходит мой дорогой сынок.

— Наконец-то! Ты чего так долго?! — возмущаюсь я.

— С пацанами болтал.

Закатываю глаза. Он с пацанами болтал, а я в это время, вероятно, упускала последний шанс! Вряд ли же Милые стали бы нас ждать так долго. Наверняка слились — и дело с концом. А ведь мне так хотелось доказать Макару, что я не только такой, как он меня видел, бываю. Так-то я вполне домашняя. Теплая. Способная накормить и обогреть, а не только скандалить.